— Все скажешь?

— Дьюранд, нет! — Гермунд вцепился в его руку и рванул с такой силой, что Дьюранд чуть не упал в реку.

Стоило Дьюранду на мгновенье отвлечься, как женщина, подхватив лежавшую у валуна одежду, бросилась прочь, прыгая по камням, наполовину погруженным в воду. По какой-то причине она боялась коснуться водной глади, словно глубина реки даже у самого берега была не меньше тысячи фатомов.

— Во имя всех святых, кто это был? — прошептал Дьюранд.

— Прачка, — Гермунд растопырил пальцы в знаке Небесного Ока.

— Чего?

— Прачка. Нам повезло. — Скальд окинул взглядом крутую насыпь, спускавшуюся прямо к берегу.

— Владыка Небесный, ты о чем?

— Она — одна из проклятых. Вернее они.

— Она что, пришла в наш мир только ради того, чтобы постирать себе одежду?

— Это не ее одежда. Погляди под ноги.

Они стояли как раз на том месте, где женщина, склонившись над рекой, стирала рубахи. В свете нарождающейся зари Дьюранд увидел, что вся земля перемазана кровью. Кровью был забрызган и валун. В ноздри бил жуткий запах.

— Она стирает одежду тех, кто скоро умрет. Кое-кто говорит, что она скорбит об обреченных, кто-то — что она радуется грядущей смерти. Она бы многое смогла тебе рассказать, — прохрипел севшим голосом Гермунд и покачал головой — Очень многое.

— Ты о чем?

— Говорят, она знает, чьи одежды стирает, и ей ведомо, как человек умрет. А еще говорят, что она может назвать тот день, когда возьмет в руки и твою рубаху, перемазанную кровью. Впрочем, кому под силу жить, зная, день своей смерти?

Оуэн уставился на реку, сжимая в руках меч.

— Владыка Небесный, — прошептал он.

— Дьюранд, говорят, для того чтобы узнать свою судьбу, достаточно преградить ей путь к воде.

Оуэн переступил с ноги на ногу:

— Если мы хотим обрушить мост, нам надо пошевеливаться. Плевать, что я вам говорил, надо попробовать. Что касается меня, то я своей рубахи у нее не увидел, и, скажу честно, мы будем выглядеть настоящими идиотами, если вернемся, так и не доехав до моста.

— Верно, — согласился Гермунд. — По коням. Посмотрим, смогу ли я вывести вас к мосту.

Трое мужчин, перегнувшись через перила моста, высокого и прочного, словно королевские кладовые, смотрели вниз.

Опоры и перекрытия, поддерживавшие мост, вздымались на пять фатомов ввысь. Дьюранд покосился на маленькие топорики, с помощью которых им предстояло обрушить такую громаду.

— Знаете, — задумчиво произнес Оуэн, — по-моему, будет проще изрубить в щепу каменный мост, а этот оставить на месте.

— Лучше бы я смолчал, — прошептал Гермунд.

— Твой приятель-скальд иногда говорит дельные вещи, — бросил Оуэн Дьюранду.

Дьюранд побрел вдоль перил. Обязательно должно быть хотя бы одно слабое место. Тщетно. Мост был построен из толстенных бревен, а доски настила за десять веков под копытами коней и кованых колес телег слились в единое неразделимое целое.

Копыта коня Оуэна застучали по мосту. Дьюранд, не в силах слушать брюзжание рыцаря, присел на корточки. В руках он сжимал топорик, который так и не пригодился. Все кончено. Дьюранд отбросил со лба прядь волос. Его что-то царапнуло. Дьюранд глянул на руку и обнаружил, что она испачкана в смоле. Он перемазался, когда трогал распорки моста. Неожиданно его осенило: для того чтобы мост стоял долго, его покрыли смолой.

— Не удивительно…

— Что не удивительно? — поинтересовался Оуэн.

Дьюранд, помолчав, кинул на рыцаря хитрый взгляд:

— Избавиться от деревянного моста проще простого…

— После урагана? Повсюду грязь, деревья насквозь мокрые.