Все, что сказал капитан, было правдой.

— Послушай, Дьюранд, я потерял счет турнирам, в которых принял участие. Сколько раз мои зубы превращались в крошево от ударов, и все — ради надежды на то, что я снова сойдусь в поединке с Кассонелем, — Конзар потянул за рукоять меча, обнажив клинок на несколько дюймов. — Этим мечом я сразил столько противников, что из них можно сложить целую гору. И все это время я мечтал вернуться в тот день, когда двадцать лет назад я сошел с корабля на просоленную морскими ветрами пристань и скрестил мечи с Кассонелем. Если бы я остался на мосту и барон пересек реку выше по течению… Жить мне осталось не так уж много лет, и я бы недолго был посмешищем. Я не Властитель Судеб. Не мне решать, кому жить, а кому умереть. Единственное, что я могу сказать — жизнью крестьянина, что погиб на том мосту, была куплена моя жизнь. Я буду помнить об этом. Не в моих привычках забывать о долгах. Ты совершил то, что должен был совершить каждый ради своего командира. Чего же боле? Ах да, я должен кое-что сделать, — Конзар ткнул пальцем в грязь под ногами. — На колени.

Дьюранд уставился на капитана. Ламорик, сидевший на лошади невдалеке, стянул с головы шлем. Оглядываться на молодого лорда времени не было.

— На колени, — голосом, не терпящим возражений, повторил Конзар.

Дьюранд опустился в грязь. В гетры тут же просочилась влага. Рыцари и оруженосцы, оставив дела, с любопытством наблюдали за происходящим.

— Меч, — коротко приказал капитан.

Дьюранд вытащил меч из ножен и, подчиняясь жесту Конзара, положил клинок перед собой в грязь.

— Я посвящаю тебя в рыцари в Древнем Гесперанде. Ты понял? — Дьюранду показалось, что ему в голову впились тысячи игл — на его чело опустилась закованная рука Конзара.

В голове мелькнула шальная мысль: может быть, его всего-навсего дурачат?

— Ну вот, — произнес капитан.

Люди, стопившиеся вокруг них, образовывали неровный круг. Улыбались все, за исключением Гутреда, который неодобрительно качал головой.

— Я дарую тебе этот меч. Отныне ты не вправе принять клинок ни от меня, ни от кого-либо другого, не вернув назад прежний, — одним коротким движением Конзар подхватил лежащий на земле меч, стер с него грязь, и вогнал его в ножны, висящие на поясе Дьюранда. — Ты посвящен в рыцари.

Капитан не смог сдержать ухмылки:

— Дай мне твои руки.

Дьюранд задрав голову недоуменно посмотрел на Конзара.

— Господи Боже, протяни мне руки. Не заставляй меня жалеть.

Конзар повернул Дьюранда лицом к Ламорику.

— Не вставай с колен.

Дьюранд все еще не мог понять: шутят ли над ним или все это происходит взаправду. Если над ним насмехаются, он не побоится и скрестит с Конзаром мечи.

Ламорик улыбнулся и подался вперед. Согласно обычаю, не менее древнему, чем сама Аттия, молодой лорд сжал руки Дьюранда в своих ладонях.

— Сэр Дьюранд из Коль, — торжественно произнес Ламорик. — Ради спасения твоей бессмертной души, поклянись быть преданным мне, защищать меня от всех тварей, что рождаются и умирают, а в награду за это я стану твоим повелителем и заступником. Клянись в том Богом и Его Святым Воинством.

По лицу Ламорика расползлась улыбка. Где-то заржала лошадь.

— Клянусь Богом и Его Святым Воинством, — эхом отозвался Дьюранд.

— Согласны ли вы стать свидетелями принесенной клятвы? — обратился капитан к окружавшим их людям.

Воины дружно взревели, выражая свое согласие.

— Да будет так, — Конзар опустил ладонь на сжатые вместе руки Ламорика и Дьюранда.