— Рулевое весло держи! Налегай! Поворачиваем!

"Золан" зарылась в волны и двинулась, замедляя бег, к смертоносным скалам. Заляпанные кровью матросы потянулись стягивать реи. Снова закрепили лини, и парус тут же раздулся от наполнившего его ветра. Корабль резко рванулся вперед.

На Дьюранда смотрело тридцать-сорок пар испуганных глаз. Он переводил взгляд с одного лица на другое, ища Дорвен. Вдруг всех их накрыла огромная тень. Скалы остались позади, но теперь корабль несло к каменистой гряде, которая становилась все ближе и ближе. Для разворота не оставалось места — всего лишь какие-то ярды отделяли судно от острых камней.

Корабли с квадратными парусами были очень удобны и просты в управлении, однако ни одно такое судно не могло идти против ветра. "Золан" несся вперед, рассекая буруны. Люди закричали от ужаса, понимая, что корабль вот-вот врежется в берег. Показался каменный причал в обрамлении белоснежной пены.

— Взять рифы! [Брать рифы — уменьшать площадь паруса, подбирая и стягивая его нижнюю часть.] — закричал капитан. — Взять их, если жизнь дорога!

"Золан" пролетел по скалам у подножия гряды, накренившись так сильно, что нок-рея заскребла по утесу, словно трость в руках слепца. Корабль скользил по тихой бухте.

— Черт, — прошипел капитан, вцепившись руками в перила. Его слова явно не были вздохом облегчения. Взгляд капитана был прикован к причалу.

— Держать судно бортом, рулевой, — прорычал он. — Мы плывем слишком быстро.

Причал стремительно приближался.

— Готовьте кранцы, привальные брусья, все что под руку попадется, — бросил капитан морякам.

Моряки лихорадочно принялись крепить свернутый такелаж, чтобы защитить борт судна и смягчить удар о камень.

С громким треском "Золан" врезался в причал.

Судно от носа до кормы застонало, словно раненый зверь, во все стороны брызнули обломки. Дерево оглушительно заскрипело о камень и корабль замер. Матросы стали спрыгивать на берег, крепко привязывая канаты к швартовым тумбам, превращая корабль и причал в одно целое. Даже если корабль дал течь, теперь ему бы не удалось затонуть — его надежно держали швартовы.

Рыцари и оруженосцы медленно поднимались на ноги. Лошади ржали и били копытами. Дьюранд столкнулся нос к носу с матросом, который, возможно, должен был следить за парусом. Покачав головой, матрос отвел в сторону налипшие на лоб волосы и произнес:

— Неисповедима воля Владыки Морей. Ветер переменился в самое последнее мгновение. Подул прямо с моря, — моряк запнулся и сложил ладони в знаке Небесного Ока.

— Я должен найти… — начал Дьюранд и замолчал. Он собирался произнести имя Дорвен. — Я должен кое-кого найти. Ты не видел женщину?

Моряк, погрузившись в молитву, даже не ответил. Дьюранд стал медленно пробираться по палубе, поднимая людей на ноги и успокаивая лошадей. Отпустив одну из уздечек, он повернул голову и прямо перед собой увидел лицо Дорвен. Дьюранд не проронил не слова, но у него перехватило дыхание, словно его ударили.

— Я рада, что ты жив и невредим, — произнесла она.

Дьюранд кивнул, посмотрев ей в глаза.

— Я должен… Другие… Им нужна помощь, — выдавил он из себя. Собрав всю волю, ему удалось сдержаться: он не сжал ее в объятиях, не взял за руку и даже не дотронулся до нее.

Высадившись на берег и собрав вещи, отряд приступил к выполнению очень непростой задачи: людям предстояло взобраться с лошадьми по высокой лестнице, ведущей на вершину утеса, на котором был воздвигнут замок Тернгир. В крушении погиб один паж — из тихонь, Дьюранд его не помнил, трое были сильно покалечены. Некоторые оруженосцы получили вывихи, у иных ныли ребра.