Ламорик бросил ее в первый же месяц после женитьбы. Девушка, потянувшись, погладила черные локоны, ниспадавшие Дьюранду на лоб. На ее бледных щеках вспыхнул румянец.

— Он все поставил на карту, — произнесла Дорвен. — Все земли, что дал ему отец. Каменоломни и тамошних рабочих. Крестьян и мельницы. Все.

Дьюранд вспомнил о последнем фунте серебра, которым Ламорик расплатился с капитаном судна.

— Он безумец, — пробормотал Дьюранд.

— Он… — она помолчала. — Всю свою жизнь он прожил на подарках отца и подачках братьев. Он не заработал ни гроша. Ничего своего. Я думаю, он пошел на всю эту историю с Красным Рыцарем, чтобы доказать, что кое-чего он все-таки стоит.

Дьюранд, прикрыв глаза, попытался отыскать в глубинах своего сердца затаившуюся ненависть к Ламорику. Ненависти не было. Ему хотелось презирать Ламорика за подачки, которые он получал от отца и братьев. Дьюранд вспомнил долгие лиги пути, что он преодолел, собственного брата и отца. Он чувствовал дыхание девушки на своих губах.

— А потом появился ты. Несся ко мне на помощь через заросли тростника, как разъяренный бык, когда Ламорик меня оставил. Я увидела тебя, и поняла… все поняла.

— Ламорик не заслужил такой участи.

Дорвен села, подобрав ноги. Ее рука скользнула по груди Дьюранда.

— Что же нам делать? — спросил он.

— Ничего. Мы не в силах что-либо изменить. Так говорят мудрые женщины. Есть дела, которые нужно вершить, а уж как именно — неважно. Невзгоды надо сносить безропотно. Владычица Небес вечно в разлуке со Своим супругом. Око Небес и Луна. Она слишком поздно явилась в наш мир, чтобы сохранить за собой право выбирать место Своего обитания.

Дорвен двинулась к пологу. Дьюранд поднялся на ноги и девушка поцеловала его.

— Храни тебя Бог, — прошептала она и выскользнула из палатки.

Дьюранд застыл — так замирает в петле повешенный, после того, как прекращаются последние судороги. За парусиной палатки горели костры, двигались люди, слышались приглушенные голоса и смех.

Господь Всемогущий!

Дьюранду казалось, что он обратился в бесплотного призрака. В свете луны мелькнула стая чаек, которые, громко крича, промелькнули над утесом и понеслись в сторону открытого моря. По мосту шел Гермунд, размахивая шляпой, словно желая отпугнуть от себя летящих птиц.

— Дьюранд, — скальд улыбнулся, продемонстрировав прореху в зубах. Чайки кружились над его головой, пикировали вниз, стараясь ударить клювом. — Если так пойдет дальше, скоро стану, как Берхард, — продолжая улыбаться, Гермунд зажмурил один глаз.

— Что тебе удалось узнать? — спросил Дьюранд. Они стояли на самом краю лагеря.

Гермунд посерьезнел.

— Заседание Великого Совета начнется сразу же после ристалища. Прибыли гонцы с известием, что король Рагнал встал лагерем в Бидинге и прибудет к завтрашнему полудню.

Дьюранд устремил взор к югу, в сторону Эльдинора, словно желая узреть поля предстоящих битв.

— Что же касается остальных, все очень непонятно. Нет, конечно, есть и те, про кого можно сказать наверняка. Они будут голосовать вместе, если почувствуют, что Совет решился пойти против Рагнала. Парниаша из Кэйпэрна то сидит с недовольной рожей, словно ему муха в пиво попала, то начинает злорадно зыркать по сторонам, будто в тайне ото всех урвал где-то жирный кусок.