Дьюранд, покачнувшись, уперся правой рукой в барельеф. Он все никак не мог перевести дыхание.

— Господи Боже, — ахнул Гермунд, схватив Дьюранда за руку. Воину больше всего сейчас хотелось лечь на землю, уснуть и никогда больше не просыпаться. — Сядь, пока не упал и не расшиб себе голову. Чего тебе положил в мешок Гутред?

Гермунд кинулся к седельным сумкам:

— Бедные лошадки, — повисла тишина. — Ну вот, нашел. Я так и знал, — раздался звук льющейся жидкости. — Давай, хлебни вот это. А здесь вода, — скальд поднес ко рту Дьюранда бурдюк. Вкус был отвратительным. — Пей, тебе говорят. Ты потерял много крови.

— Ну так вот, — произнес скальд, продолжая копаться в сумках. — Представь, священники по всей стране предсказывают победу и пророчат, что король и принцы вернутся домой с войны живыми и невредимыми. А Хьюглин твердит свое, мол, если принцы оставят берега Тернгира, то больше их уже никогда не увидят. Да, Эйнред Завоеватель рассеет орды Сынов Гештара, но он должен оставить сыновей дома. Патриархи пытались заставить его замолчать, но не на того напали, и, несмотря на мрачные пророчества Хьюглина, флотилия Эрреста отправилась от берегов Тернгира в плавание, после чего Хьюглина никто даже слушать не хотел.

Дьюранд сделал еще один глоток из бурдюка, который ему дал Гермунд. Лошади фыркали. Шторм постепенно стихал.

— Когда стали приходить первые вести, Хьюглина невзлюбили еще больше. А он все бубнил о павших воинах, Равнине Черепа и Костяном Пустоземье. Говорил, что ясно видел, как все произойдет, призывал людей и священников молиться, отслужить заупокойные службы по тем, кто ушел на войну. Наконец Хьюглин со своими предсказаниями надоел Виллану. Сам понимаешь, в каком гневе был принц. Он приказал схватить своего духовника и припомнил ему пророчество о том, что принцы никогда больше не увидят берегов Тернгира. Хьюглина ослепили, взяли под руки и потащили вниз, к морю. В те времена, точно так же как и ныне, не многие отваживались поднять руку на священника — все знали, к каким несчастьям это может привести. Воины, тащившие Хьюглина к берегу, чувствовали спинами недремлющий взгляд Небесного Ока. Священника не убили. Ему повезло. Вместо того чтобы перерезать Хьюглину горло, его отвели в пещеру. Один из стражников взял колотушку и вбил кольцо в пол. К нему воины приковали священника, после чего отправились спать, не оставив Хьюглину ни воды, ни еды, решив, что Создатель волен сам распоряжаться своим твореньем, и Ему решать — жить Хьюглину или умереть, — Гермунд усмехнулся.

Свет луны скользнул по тысячам вырезанных на камне лиц. Казалось, они вот-вот оживут.

— Священник остался жив, чего никак нельзя сказать о принцах, — опять усмехаться Гермунд. — Эйнред отправил флагман "Орел", приказав поднять черный парус с ярко-красным изображением Небесного Ока в знак того, что принцы пали в битве.

Взгляд Дьюранда, скользнув по барельефу, остановился на корабле, парус которого украшало изображение Небесного Ока. Дьюранд разинул от изумления рот.

— Команда направила корабль прямо к Тернгиру, потому что теперь наследником престола был Виллан. Сколько им было плыть? Думаю, лиг семьсот. Принц увидел черный парус, мрачные лица гребцов и обо всем догадался. Его братья были мертвы. Он понял, что стал наследником, иначе бы "Орел" не поплыл в Тернгир. Первым делом принц подумал о Хьюглине, томившимся в пещере.

Дьюранд разглядел маленьких гребцов, налегающих на весла. Увидел он и принца, стоящего на скале.

— Принц спустился вниз, прошел мимо людей, склонившихся в поклоне на причале, и направился в пещеру, где сидел скованный Хьюглин. Он освободил старика. Не знаю, как бедолага выжил — пил он из расселин, а ел все, что заползало в пещеру.