— Сколько он просидел здесь? — спросил Дьюранд.

— Прошло не меньше двух лет, прежде чем первые вести о гибели принцев достигли Тернгира. Ровно столько провел здесь и Виллан. Точно так же, как Хьюглин, он пил воду из расселин и питался все тем, что заползало в пещеру. С тех пор появился обычай. Все властители Тернгира, за редким исключением, спускались в эту пещеру накануне турнира и проводили здесь всю ночь в молитвах. Бидэна я пока здесь не вижу, но он может прийти в любой момент. Завтра турнир. Вряд ли он махнул рукой на древнюю традицию. Поговаривают, что на этих стенах высечено будущее принцев Эрреста.

Дьюранд глубоко вздохнул. Гермунд пробрался на середину пещеры и высек пламя, дрожащий свет которого осветил барельефы.

— Ну вот, — удовлетворенно произнес скальд. — Кто бы мог подумать, что конские задницы могут служить такой хорошей защитой от ветра. Сейчас согреемся, если дым не помешает, — он неожиданно рассмеялся. — Знаешь, а Бидэна когда-то называли "сгинувшим принцем". В детстве он был еще тем шалопаем. Старшие братья его вечно задирали. И в один прекрасный день он ушел. Когда наконец спохватились, его и след простыл. Слуги и рыцари Карломунда обшарили каждый куст на сто лиг окрест. Минуло три ночи. Некоторые уже думали, что принца нет в живых, как вдруг он, словно призрак, объявился в храме. Три дня и три ночи он бродил по Святилищу королей Эрреста, — Гермунд подхватил одну из седельных сумок. — Думаю, Гутред успел сунуть сюда мазь от ран. Волны прибоя уже и так неплохо промыли твои раны. Попробуем теперь смазать их бальзамом. Будь я лекарем, наложил бы тебе на руку швы. Можешь не волноваться, шрамов у тебя будет немало. Попугаешь ты внуков.

Дьюранд коротко рассмеялся, и Гермунд потянулся к нему и, закатав рукава рубахи воина, принялся за дело. С лица скальда не сходило виноватое выражение.

— Воинство Небесное, — пробормотал он, — я мог бы сказать, что больно не будет, но ты сам все знаешь. К чему мне врать?

Дьюранд закрыл глаза: пара порезов его не убьют, если, конечно, их вовремя обработать. Пока Гермунд трудился, Дьюранд несколько раз сжал и разжал кулак, почувствовав, как по руке расползается боль.

— Пальцы двигаются, а это уже хорошо, — сказал Гермунд.

Дьюранд посмотрел скальду в глаза.

— Знаешь, я все слышал, — признался Гермунд. — Я был рядом с твоей палаткой, так что я знаю, отчего Вэир принял смерть.

Дьюранд закрыл глаза, сглотнул и со спокойствием, на которое только был способен, спросил:

— Ламорик знает?

— Не думаю. Мне показалось, никто не понял, о чем толкует Вэир, потом была драка, потом явился принц с королем.

— Это хорошо. Она не заслуживает… — Дьюранд оборвал себя. На ее глазах муж и возлюбленный потеряли из-за нее то, что имели: дома, земли, одним словом — все. Дьюранд понимал, что виноват лишь он — дурак и лжец. Дорвен была ни при чем.

— О вас никто никогда не узнает, — промолвил Гермунд.

— Конечно, — кивнул Дьюранд, размышляя о сестре Ламорика, запертой в башне, вспоминая, как он стоял на посту, охраняя ее. Это помогло собраться с мыслями. Он подумал о Ламорике, Альвен, Радоморе, Дорвен, о тех людях, которые сейчас собирали вещи и сворачивали лагерь, чтобы отправиться в путь и зазимовать под открытым небом.