Ламорик внимательно посмотрел на него и покачал головой.

— Все кончено, — широким жестом руки он обвел окруживших его людей, — ты застал всех нас вместе лишь потому, что по мысу идет лишь один тракт. Красного Рыцаря больше нет. Возвращаться некому, — веко молодого лорда дернулось. — Отряд распущен. У Красного Рыцаря больше нет спутников. Дьюранд, пора спуститься с небес на землю. Я говорю тебе это лишь потому, что некогда ты служил мне верой и правдой. Все было кончено в тот момент, когда ты столкнул Вэира с обрыва.

Некоторые из людей двинулись к Дьюранду. Если бы он мог, то бы пустил лошадь вскачь. Дьюранд опустил голову, коснулся лица окоченевшими пальцами.

— В Тернгир едет Радомор, — сказал он, пытаясь набрать в грудь побольше воздуха. — Ему нужен Морин. Тогда в Совете будет перевес голосов. Если мы не остановим Радомора, начнется война.

— Остановим Радомора?

— Я все видел… Грачей-чернецов… Слышал, как Кассонель передавал ему послание от… — имена крутились в его голове, — от герцога Беоранского. Они хотели привлечь Радомора на свою сторону.

— Ты рехнулся, — Ламорик, побледнев, посмотрел на Конзара, словно ища поддержки. — Радомор муж моей сестры.

— Я был в Ферангоре, — просто ответил Дьюранд.

— Радомор ни за что не пойдет против короля. Он человек чести. Он вел королевское войско. Все это было лишь нынешним летом, — Ламорик переводил взгляд с одного рыцаря на другого. — Его ранили в Гейтане.

— Радомор сильно озлился на Альвен, — молвил Дьюранд. Его лицо горело.

— Он любил ее больше жизни. Он всегда заступался за бедняжку Альвен. Видел бы ты, что он сделал с Гоулом, когда тот осмелился обозвать ее мегерой.

— Радомор уже не тот что прежде, ваша светлость. Он изменился. Я был там. Он кипел от ярости. Он утопил человека, с которым Альвен ему изменила. Крики несчастного разносились по замку, Радомор слышал их и спокойно сидел сложа руки. Он убил своего друга. Потом он приказал запереть в башне вашу сестру с маленьким ребенком, — глаза людей были прикованы к Дьюранду. Теперь отступать было поздно. — Он приказал поставить в ее покоях крепкую дверь. Альвен и ребенка не кормили. Им не давали даже воды.

— Она покончила с собой, — произнес Ламорик. — Ее можно понять. Такой позор…

Дьюранд не дал Ламорику закончить.

— Ваша светлость, Радомор держал Альвен с ребенком башне. Когда она выбежала из покоев, я поймал ее за руку. Она с ребенком находилась в заточении несколько дней. Они голодали. Я стоял на страже у ее покоев, а потом поехал за Аильнором. Ваша светлость, когда я нашел его, Аильнор молился об избавлении от кошмаров, что мучили его. После этого Альвен никто не видел. Никто. Радомор сказал, что она уехала, и мы отправились вслед за ней. Сказал, что она проследовала в земли Гирета. Я видел, ваша светлость, как Радомор сидел на престоле своего отца. Я был там. Я все видел.

Казалось, Ламорик съежился. Лил дождь.

— Ваша светлость, Радомор не должен стать королем, — сказал Дьюранд. — Нам надо вернуться. Да, Красного Рыцаря больше не существует, но у вас есть и собственное имя. Вы можете поехать назад, подняв стяг Гирета. Положение безвыходное. Предателям никогда не свергнуть короля, но им на помощь идет Радомор Ирлакский, и на турнире он поведет Южное войско против лорда Морина.

Кто такой Морин, знали все. Даже Ламорик, что бы он ни говорил о лорде Монервейском. Морин всегда поступал, как того требовала честь. Он проиграет и все равно преклонит колено, чтобы выслушать пожелание победителя, заранее зная, что попросит у него Радомор. Морин окажется связан узами клятвы чести и Радомор воспользуется ими, чтобы вырвать у Морина заветное обещание.