Дьюранд пришпорил коня, и булава в третий раз со свистом пронеслась мимо. Дьюранд подавил в себе страстное желание пустить коня вскачь. Стиснув зубы, Дьюранд боролся с одолевающим его ужасом, он знал, что не должен, не может бежать. Резко дернув удила, он развернул коня. Кем бы ни было закованное в броню чудовище, оно не прорвется к Морину, покуда Дьюранд жив.

Исполин уже двинулся вперед, когда Дьюранд, проскользнув мимо, снова встал у него на пути. Воину казалось, что он пес, путающийся под ногами у быка. Гигант, мелко дрожа, загудел, словно мешок полный пчел. Седая борода исполина выбивалась из под шлема, он источал страшную вонь.

Дьюранд провел выпад, но за миг промедления ему пришлось дорого заплатить. Гигант опередил его. Дьюранд увидел мелькнувшую булаву и понял, что этот удар ему не отразить. Шипы пробили насквозь щит, который воин вздернул на плечо, пытаясь прикрыться, и впились в тело.

На мгновение мир исчез. Дьюранд накренился в седле. Ему казалось, что он тонет, погружаясь все глубже и глубже в океанскую пучину. Воин понимал, что сейчас он либо упадет с лошади, либо получит последний, на этот раз смертельный удар.

Краем глаза Дьюранд заметил, как несколько всадников, сражавшихся во главе отряда Радомора, прорвались к Морину, на помощь которому со всех сторон кинулись рыцари, обступив его плотной стеной. Дьюранд видел, что силы равны. Телохранитель Радомора начал поворачиваться к лорду Монервейскому, и Дьюранд понял, что если гигант вступит в бой, равновесие сил нарушится и вскоре все будет кончено.

Дьюранд рванулся вперед и, со всей силы замахнувшись, рубанул по плечу гиганта. Исполин попытался развернуться и пропустил еще один удар, на этот раз пришедшийся по шлему. Гигант, взмахнув руками, закачался в седле. Дьюранд, размахивая клинком, вновь и вновь опускал его на противника словно молотобоец. Эта тварь никогда не прорвется к Морину! Встав в стременах, Дьюранд взялся за рукоять меча обеими руками и, вложив весть свой вес в удар, обрушил его на грудь противника.

Клинок, взрезав доспех, глубоко вошел в тело противника, словно вилы в сено. В лицо Дьюранду вместо фонтана крови брызнула туча мух. Не удержав равновесия, Дьюранд вслед за гигантом выпал из седла, подняв фонтаны грязи при падении. Воину показалось, что он приземлился в кучу отбросов. Кружащие мухи, вырывавшиеся из доспехов поверженного гиганта, лезли в рот и нос. Дьюранд потянул на себя меч, извлекая его из тела исполина. На клинке не осталось ни единой капли крови. Дьюранд возился в грязи посреди кипящей битвы. Кругом жужжали мухи. Никто из воинов и не думал глянуть вниз, на Дьюранда в любой момент могла налететь лошадь, но воин, силившийся подняться на ноги, даже не думал об этом. Неожиданно его накрыла чья-то тень. Дьюранд услышал глухой рев, увидел, как прямо перед его носом копыта коня взметнули грязь. Надо забыть о страхе и попытаться встать. Мелькнула зеленая попона и над ней, где-то в высоте, — оранжевый леопард на плюмаже, который, казалось, готов был сорваться со шлема и бросится в гущу свалки. Возле Дьюранда оказался сам мятежный герцог Ирлакский. Волны ярости, исходившие от него, словно вдавливали Дьюранда в землю.

Неожиданно Радомор исчез. Подняв голову, Дьюранд увидел, как горбатый герцог, поднимая фонтаны грязи, понесся вперед, сжимая в руке острый топор, сверкающий в лучах пробивающегося сквозь облака солнца. Один из рыцарей пустил лошадь вскачь, бросаясь Радомору наперерез. Мелькнула сине-голубая попона. Конзар. Закусив до крови губу, Дьюранд поднялся на ноги, понимая, что если он не найдет лошадь, в сутолоке боя его могут затоптать как враги, так и друзья. Ристалище было усеяно телами людей.

Радомор, сверкая глазами, сорвал шлем, оставшись в плотно облегающем голову кольчужном капюшоне, из под которого торчала широкая борода. Горбатый герцог и Конзар закружились, выжидая, кто первый допустит ошибку. Дьюранд осознавал, что если капитан поспешит и позволит себе оплошность, все будет кончено.