Взревели трубы, и в то же мгновение их звук потонул в грохоте сотен копыт. Наконечники копий стальными птицами понеслись навстречу друг другу. Войска столкнулись, по железным рядам прошла судорога. Дьюранд врезался в самую гущу врагов. Со всех сторон на него обрушивались удары. Среди хаоса сверкающих клинков он увидел, как небольшой отряд, отделившись от Южного войска, поскакал прочь. Встав в стременах, Дьюранд окинул взглядом сражающихся, но не увидел среди них ни Радомора, ни его воинов в зеленом. Герцог Ирлакский бросил свое войско, предоставив ему сражаться в одиночестве.

Противник наседал, и Дьюранду ничего не оставалось, кроме как вступить в бой, сосредоточив все внимание на врагах. Если бы он позволил себе отвлечься даже на мгновение, он мог бы пропустить нацеленный на него удар меча или булавы. Горячка отчаянной схватки заставила его забыть о рыцарях в зеленом и их предводителе.

Неожиданно Дьюранд услышал предупреждающий окрик капитана, и в ту же секунду отряд зеленых воинов на всем скаку врубился в ряды Северного войска. Страшный удар вырвал из седла воина, скакавшего позади Дьюранда, словно тряпичную куклу. Беснующиеся лошади рвали удила. Воины в зеленом бились с яростью леопардов, изображенных на украшавших их доспехи гербах, расшвыривая с дороги рыцарей Морина.

— Сомкнуть ряды! — закричал Конзар. — За Монервей!

Воины Ламорика, подхватив друг друга под локти или взяв под уздцы лошадь соседа, бросились в самую гущу свалки, туда, где мелькал узорчатый плащ Морина, надеясь перехватить воинов Радомора, двигавшихся в том же направлении.

Когда рыцарям Ламорика наконец удалось пробиться к лорду Монервейскому, Дьюранд, перед глазами которого уже плыли кровавые круги, увидел, как воины в зеленом разворачиваются, выходя из боя. Пришпорив коней, отряд Радомора скрылся из виду за пеленой ливня. Несмотря на усталость, Дьюранд и десяток рыцарей кинулись в погоню за отступающим врагом, но, услышав окрик не терпящего возражений Конзара, преследователем пришлось остановиться.

Воины Южного войска были озадачены бегством с ристалища отряда Радомора ничуть не меньше рыцарей Морина. Кто-то заулюлюкал, торжествуя победу. Конзар подняв руку, закованную в латную рукавицу, обратился к своим ратникам:

— Они вернутся. Ждите.

Капитан привстал в стременах, внимательно всматриваясь в завесу дождя.

Кое-где с новой силой вспыхнула схватка. Когда Дьюранд уже усомнился в том, что Радомор вернется, он услышал невдалеке грохот приближающихся копыт. Глаза вперились в серую хмарь. Радомор был где-то рядом — но где? Звук скачущей на них конницы шел отовсюду. Дьюранд раскрыл рот и в то же мгновение услышал, как тишина сзади него взорвалась криками боли и ярости.

Отряд Радомора обошел их и ударил с тыла.

Вновь засверкали клиники. Всего в нескольких шагах от Дьюранда сквозь толпу рыцарей прорывался телохранитель Радомора, обрушивая налево и направо удары булавы. Казалось, что в бой вступил не человек, а дикий зверь. Гигант схватил последнего противника одной рукой, вырвал его из седла и со всей силы швырнул в сторону, и теперь перед телохранителем Радомора оставался лишь один воин, преграждавший ему путь к Морину — Дьюранд.

Дьюранд стиснул зубы.

— Черт!

Гигант занес руку и опустил на голову Дьюранда утыканную шипами булаву. Удар, который пришелся на поднятый Дьюрандом щит, был такой силы, что шипы пробили дерево и вышли с внутренней стороны щита. Исполин качнулся назад, рванув на себя застрявшую булаву, при этом чуть не выдернув щит из руки Дьюранда. От телохранителя Радомора исходили волны такой мощи, что, казалось, в доспехи был закован не человек, а медведь. Исполин снова обрушил булаву на противника. На этот раз Дьюранду удалось парировать удар, и лишь один шип скользнул по латной рукавице.

Дьюранд пришпорил коня, и булава в третий раз со свистом пронеслась мимо.