Первая мысль Дьюранда была — его настигли, и он пытался вцепиться в одного из людей Гоула. Покачнувшись, он упал на землю. Незнакомец нависал над ним, а у Дьюранда не было ничего, кроме ножа. Однако, присмотревшись, он понял, что стоявший перед ним незнакомец не двигается с места.

Пошатываясь, Дьюранд поднялся на ноги. Сначала он подумал, что перед ним — статуя какого-то забытого святого, но потом вспомнил тепло живой человеческой плоти, которую ощутили его пальцы. Дьюранд вплотную приблизился к незнакомцу и, содрогнувшись, понял, что в дубраве виднеются и другие застывшие истуканами фигуры. Незнакомец сжимал копье в поднятой руке, лицо было искажено, а рот распахнут, словно человек заходился в беззвучном крике. Человек был одет в тунику, а на его левой руке висел щит. Дьюранд обошел незнакомца, чтобы посмотреть герб, изображенный на щите. В центре щита виднелся металлический выступ, защищавший кулак воина, а вокруг этого выступа был намалеван вытянувшийся в прыжке олень. Дьюранд вспомнил, что уже видел такие щиты — они украшали стены залов в замке Акконеля. Лишь скальды да расхитители могил могли сказать, сколь древние эти щиты.

Времени у Дьюранда не было.

Он не слышал ничего подозрительного, но понимал, что люди Гоула все еще могут продираться сквозь заросли. Дьюранд тронулся с места, но снова на мгновение остановился, заглядевшись на развернувшуюся перед ним картину. Казалось, какая-то неведомая сила перенесла сюда сцену битвы за Фецкую лощину, одновременно заставив сражающихся воинов замереть как вкопанные на месте. Дьюранд шел мимо застывших воинов. Некоторые из них были нагими по пояс. На поясе одного из мужчин висел медный горн, верхняя часть которого была выкована в форме рычащей львиной пасти. Рты многих воинов были распахнуты в крике. Остекленевшие глаза сверкали в свете луны.

Неожиданно издалека донесся удар колокола, который, казалось, потряс основы мироздания. Дьюранд поднял взгляд на одного из воинов и затрепетал от ужаса — глаза воина ожили — и Дьюранд оказался лицом к лицу с истошно кричащим человеком.

Дьюранд бросился прочь, огибая замершие тела. Никогда в жизни он не бегал с такой скоростью. В голове билась только одна мысль: "К реке! Надо добраться до реки!". Не важно, сколь дико и безумно место, в котором он сейчас находился. Если ему удастся добраться до реки — он в безопасности. Потусторонние силы не властны пересечь водяную преграду.

Нет никакого сомнения — сошедшиеся в битве воины, несмотря на древние одежды, были Сынами Атти. Это были далекие предки Дьюранда — он ясно различал потемневшие от времени гербы на щитах. Что за сила подняла их из могил? Продираясь через сплетение застывших тел, Дьюранд прилагал все усилия к тому, чтобы ни до кого и ни до чего не дотрагиваться. У сил иномирья свои страшные правила — имен не называй и ничего не трогай. Одна маленькая ошибка — и твоя душа будет навеки загублена.

Снова ударил колокол, и лунный свет вспыхнул на воздетых к небу мечах и наконечниках копий. Дьюранд очутился в самом пекле застывшей на веки схватки. Ужасный запах бил с ноздри, валил с ног. Дьюранд видел замерших в агонии солдат, насаженных на копья, кровь, брызжущую из разрубленных ударами мечей шлемов. Дьюранд мчался вперед, понимая, что в той далекой битве аттийцы сошлись лицом к лицу не с врагом, а со своими же собратьями. Все гербы, что он увидел на щитах, были ему знакомы. Судя по ним, некоторые из воинов были родом из Гирета. Будь на его месте герольд, он бы перечислил все роды поименно. Битва, развернувшаяся перед Дьюрандом, была одним из эпизодов междоусобной войны. Как раз в такое братоубийственное безумие были готовы ввергнуть королевство Кассонель и его хозяева.

Снова загремел колокол. По рукам тысяч воинов, сжимавших оружие, прошла судорога. Их взгляды, в которых горело неугасимое пламя, устремились к вершине холма, где герцог с сыном разбили лагерь.