Раздался шелестящий звук, подобный тому, что случается, когда портной разрезает шелковую ткань: Эйгрин отбил в сторону клинок Бейдена.

— Бейден, ты убил благородного человека, который не мог себя защитить. Ты убил его, находясь на лошади, тогда как он стоял на земле. Ты убил его подло, сзади. Владыка Небесный и Рати Его, это же всего-навсего турнир! Но тебе было мало убить противника, ты его еще и ограбил! Я уверен, что за это тебя ждет ад, но ужели ты хочешь, чтобы Око Небес померкло для всех нас?

Небо было черным, поэтому вопрос Эйгрина показался весьма уместным.

Бейден, покачиваясь, сделал шаг назад.

— Мы не в церкви, святоша, — прорычал он, — мы воины. Здесь нет места ни духам, ни призракам, ни монахам.

Дьюранд вскочил.

Эйгрин не проронил ни слова.

— Говорят тебе, ему просто не повезло, — прорычал Бейден. — Он был вооружен. На его месте с тем же успехом мог оказаться и я. Если тебе чего не по нраву, можешь убираться откуда пришел и жить как знаешь.

Эйгрин резким движением сбросил с плеч плащ и обнажил меч. Дьюранд кинул взгляд на остальных рыцарей и по выражению лиц понял, что они, как и он, не знают, что делать.

Неожиданно из темноты к костру шагнул Конзар, за которым следовал Ламорик.

— Что происходит? — бросил Ламорик. — Бейден? Эйгрин?

Бейден фыркнул.

— Убери меч в ножны, Бейден, — приказал Конзар. — Немедленно!

Бейден подчинился.

— Вот и славно, — кивнул Конзар.

— У меня нет настроения улаживать ваши свары, — произнес молодой лорд, вступая в круг людей, кольцом стоявших у костра. — Разве я нанимал вас для того, чтобы вы задирали друг друга? Сегодня мне пришлось выкупить девятерых рыцарей. Девятерых! Все вы знамениты. Все вы умелые воины. Так почему же на сегодняшнем турнире только я и Конзар взяли по пленнику?

Ламорик остановился, проведя рукой по щеке:

— Впрочем, оставим это. Кажется, этот год никогда не кончится, — он выдавил из себя улыбку. — Ты! Тебя ведь Берхард звать? Сейчас я присяду, и ты нам поведаешь о том, как восстал из мертвых.

— Ладно, — одноглазый рыцарь почесал в бороде. — Слушаюсь, ваша светлость. Мы сражались на юге в Пендуре. В те времена на голове у Бейдена было несколько больше волос.

— Продолжай, — Ламорик откинулся в кресле.

— Так получилось, что сторона, за которую мы сражались, проиграла. Мы оказались одни. На тридцать лиг кругом — ни одного друга. Наниматели, естественно, не заплатили нам ни гроша. Два дня скакали по холмам, гнали лошадей, словно они были охотничьими псами. Потом кончилась еда. В кармане у нас были одни дыры, поэтому мы решили найти какое-нибудь теплое местечко, где можно было бы запастись провизией.

Дьюранд внимательно смотрел, как собравшиеся вокруг костра обмениваются взглядами. Эйгрин и Конзар еле заметно кивнули друг другу. Гутред покачал головой. Ламорик подался вперед, внимательно слушая рассказ.

— Мы находились на вражеских землях, — продолжил бородатый рыцарь. — Заезжаем, значит, в деревню. Черт возьми, как сейчас помню, с каким наслаждением я спешился. Деревня знаете, была вытянутая такая — из тех, что расположены у реки или ручья. Нам повезло — мы не встретили ни единой живой души.

Дьюранд не сводил с Ламорика глаз. Молодой лорд сжимал и разжимал кулаки, обратив взгляд к ночному небу. Конзар завороженно смотрел в горящий огонь.

— Ума не могли приложить, чего нам брать в той деревне — продолжил Берхард. — Это вам не купеческая лавка, где все под рукой. Мы были бы рады отыскать бочонок пива, но что до всего остального… Подъехал я к мельнице, слез с лошади, оставил ее у забора, а сам пошел к двери.