— Радомор лишен наследства, а моя сестра мертва, — Ламорик сжал кулаки и бросил яростный взгляд на Конзара. — Что же произошло? Что это за место — Ирдан? Мы много проехали?

— Не очень, ваша светлость.

Эйгрин тихо извлек солнечные часы и поместил их на свет:

— Еще не стемнело. Сейчас около восьми, и мы еще можем ехать. Сейчас темнеет рано, но у нас еще есть время, чтобы проскакать с пяток лиг.

Ламорик кивнул. Пора было отправляться в путь.

Гутред оставил вместе с сошедшим с ума управляющим оруженосца по имени Эорман. Остальные же вскочили на лошадей и направились на запад, туда, где их ждали проклятые земли Гесперанда. На душе было неспокойно. Снова опустился туман.

— Ненавижу такую погоду, — поеживаясь, произнес Гутред. Лес приближался, чернея в тумане, словно берег покрытого льдом озера. Дьюранд был уверен, что не он один представил, как жители Ирдана гуськом, один за другим, входят в лесную чащу, чтобы сгинуть в ней навеки.

Несколько часов спустя порывы северного ветра разорвали пелену тумана, и люди увидели, что они уже подъехали к самой границе леса. Вокруг них расстилались проклятые земли Гесперанда. Послышались ругательства. Дьюранд сжал зубы. Ветер завывал в ветвях деревьев.

— Стойте, — отдал команду Конзар. Впрочем, прозвучавший приказ был излишним, поскольку лошади и сами остановились, а некоторые из них даже начали пятится.

Тракт раздваивался. Одна дорога вела в Ферангор и пророчила долгие дни обходного пути. Вторая — была проложена через Гесперандский лес и тянулась прямо к Монервею.

Ламорик пристально смотрел на развилку.

— На юг, — сказал молодой лорд. — Поедем по Ферангорскому тракту.

— Всего лишь лес отделяет нас от Хайэйшес, — промолвил Конзар.

— Насколько он способен замедлить скорость нашего продвижения?

— Это же Гесперанд, — ответил Конзар. — Объездной путь отнимет у нас не один день.

Они опоздают на турнир. Это понимали все. И сейчас Ламорик стоял перед непростым выбором: либо распустить отряд, бросив людей на милость судьбы на дорогах зимнего Эрреста, либо отправляться в путь — уже неважно куда.

— Значит, поедем в обход — просто поскачем быстрее, — решил Ламорик.

— Лорд Морин сказал, что турнир начнется через шесть дней.

— И что же скажешь мне ты, мой верный капитан?

— Нам предстоит проехать шестьдесят лиг, сир. Если мы двинем в обход, на дорогу уйдет несколько дней, а не часов.

— А что если мы бросим подводы и лошадей с грузом?

— Оружие можно взять в аренду. Но лошади измотаны после Сильвемера, и много от них ждать не приходится.

Повисло тягостное молчание. Люди внимательно слушали, ожидая, когда решится их участь.

Ламорик склонился в седле и, наконец, тщательно подбирая слова, начал:

— Сэр Эйгрин, до меня доходили слухи о людях, которым удавалось пересечь Гесперанд, оставшись при этом целыми и невидимыми.

Дьюранду казалось, что перед ним разыгрывается тщательно отрепетированный спектакль. Эйгрин сидел в седле, не отрывая взгляда от леса:

— Да, сир, были такие, которые входили в чащу и выходили из нее в добром здравии. Часть из них по пути ничего особенного не видели — только деревья и развалины. Те, в чьих сердцах тверда вера во Всевышнего…

— Ага, ты останешься в живых, если не притронешься ни к воде, ни к плодам, что растут в этом лесу, — закончил Берхард, поднимаясь в стременах. — Я не хочу оскорбить твои чувства, Эйгрин, но этот лес, если уж и не потусторонний мир, то очень к нему близок.