— Значит так! Юшков записывай. Всех лишних с передовых укреплений долой! Оставлять только караулы и минимально необходимое количество орудийной прислуги. Для расположения резервов изыскать укрытия. Балки, холмы, косогоры, не важно. Траншеи дополнительные выкопать… В крайнем случае обучить солдат ложиться, отнюдь не изображая из себя истуканов! Приказ довести до всех командиров и начальников под роспись! За неисполнение буду отдавать под суд.

— Ваше императорское высочество, но разве это возможно! Кто же тогда будет отражать вражеские атаки, когда неприятель подведет под прикрытием обстрела свои войска на приступ?

— Уж явно не погибшая от неприятельского огня пехота.

— Умирать так умирать, дело солдатское…

— Нет у нас лишних войск, черт бы вас подрал! Что толку от дивизий в Прибалтике или Привисленском крае, если им сюда маршировать от трех месяцев до полугода, причем дойдет, дай бог, если половина! Так что изволь делать, что тебе говорят и беречь каждого солдата как величайшую ценность! Ибо других у нас сейчас просто нет. Да сложно! Нужно найти укрытия, придумать сигналы, которыми можно будет вызвать их на позиции. Завести ординарцев, чтобы сигналы дублировать. Но иначе никак! Против нас ведут войну самые мощные империи, чьи владения раскинулись по всему миру. Они превосходят нас во всем, в промышленности, в населении, в образовании и так далее. Поэтому победить мы можем только одним способом. Сделать так, чтобы его потери были больше наших! Кратно! Это понятно?

— Так точно.

— Выполнять!

Вот что ты будешь делать! Как с такими людьми двигать прогресс? И ведь неплохой генерал, лично храбрый, грамотный и даже почти не ворует.

[1] Принятый в те времена оборот речи. И мундиры, и сапоги не шили, а строили.

[2] Изначально «Gomer» был 20-пушечным, но затем количество артиллерии было сокращено.

Глава 4

Когда-то давно, еще в детстве, меня спросили — люблю ли я сюрпризы? Ответ, конечно же, был — да! После чего немного подумав, добавил — только приятные! С этим никто спорить не стал, поскольку приятные сюрпризы действительно любят все. Но что делать с остальными?

Утром 19 октября лагерь союзников пробудился раньше обычного, поскольку именно сегодня должны была начаться первая бомбардировка Севастополя. Все работы несмотря на противодействие противника, были завершены, пушки установлены, создан солидный запас огнеприпасов. Оставалось только дождаться, когда рассеется утренний туман и снести наконец эти жалкие земляные укрепления, за которыми русские варвары наивно надеялись укрыться от гнева великих держав…

— Сколько еще? — нервно дернул плечом не выспавшийся Канробер.

— Очень скоро, мой генерал, — угодливо поклонился начальник инженерной службы бригадный генерал Мишель Бизо. — Не пройдет и часа как туман рассеется и тогда принцу Константину придется несладко!

В этот момент, как будто отвечая желаниям французского командующего, где-то в районе позиций одна за другой загрохотали пушки.

— Неужели на передовых позициях видимость лучше? — удивился Канробер.

— Это не наши, — отозвался внимательно прислушивавшийся к канонаде инженер.

— Это противник! — коротко будто выплюнув заявил Боске.

— Вы думаете?

— Уверен.

— Но ведь ничего же не видно.

— Скажите, месье, русские обстреливали вас во время работ?

— Конечно. Время от времени их пушки пытались нам мешать. Не слишком часто, надо признать, но тем не менее такое случалось.

— Вот вам и ответ! Они просто пристреливали свои орудия, и теперь могут вести огонь вслепую.