— Все еще хуже, Михаил Николаевич, не веришь мне, спроси у князя, — кивнул я на Барятинского. — Нет, сам поезжай! А мы пока подумаем, где раздобыть или изготовить несколько тысяч тюфяков, черт бы их подрал, вместе с нашими порядками!

— Константин Николаевич, — поспешил вмешаться славившийся своим добрым отношением к нижним чинам Нахимов. — Велите вашему адъютанту отправляться в 41-й экипаж. Пусть отдадут все имеющиеся налицо тюфяки, которые я велел заготовить для своих матросов. Их там должно быть никак не менее восьми сотен, а скорее всего много больше. Остальные, полагаю, могут быть сделаны в течение пары, в крайнем случае, трех дней. Надобно знать только, необходимое количество.

— Чем больше, тем лучше! Это не последнее сражение, и число раненых, к несчастью, будет только увеличиваться… Юшков, ты слышал Павла Степановича? Отправляйся немедленно! На обратном пути загляни в госпиталь и справься о прочих потребностях.

Несмотря на то, что мы довольно быстро приняли все необходимые меры, меня не оставляло чувство вины. Понятно, что за всем самому не уследить, но уж об этом-то можно было позаботиться!

Ведь знал же, что госпитали у нас находятся, как пишут сейчас в казенных отчетах, «далеко не в блестящем состоянии». Более того, на Аландах сам обо всем побеспокоился, создав особые госпитальные суда и пригласив возглавить санитарную и медицинскую службу самого Пирогова. Затем, уже готовясь отправиться в Крым, приказал прославленному хирургу и его помощникам отправляться вслед за мной и… этим и ограничился. Дескать, зачем чинить то, что и так работает?

— Ну а теперь, рассказывайте, что вы так горячо обсуждали? — поинтересовался я, решив отвлечься от тягостных мыслей.

— Решаем, как расставить линейные корабли, на случай если противник попытается прорваться в гавань с моря.

— Очень интересно. И к какому же решению пришли?

— Схема готова. И если ваше высочество изволит ее утвердить, мы немедленно начнем расставлять корабли. Благо недостатка в буксирных пароходах у нас нет.

— Что ж, — бегло осмотрев представленный план, ответил я. — Вы местные условия знаете гораздо лучше меня. Так что, как говорится, вам и карты в руки. Это все?

— Не совсем.

— Вот как? Что ж, излагайте.

— Дело в следующем, ваше императорское высочество, — снова подал голос Нахимов. — Несмотря на несомненную храбрость наших войск, неприятелю все же удалось пробиться к Севастополю, занять Балаклаву и Камышовую бухту.

— Куда ты клонишь, Павел Степанович?

— Боюсь, что если союзники пойдут немедленно на штурм, у нас не хватит сил задержать их и придется снимать на берег экипажи линейных кораблей и фрегатов.

— Это возможно. И что?

— Но что станет, если их флот одновременно предпримет атаку с моря и сможет прорваться внутрь бухты?

— Оставшиеся без команд суда станут легкой добычей, — проскрипел Станюкович.

— Не прорвутся, — спокойно возразил я, начиная догадываться к чему весь этот разговор.

— Ваше высочество, вы так надеетесь на мины? Но ни в Балаклаве, ни в Каче они не сработали должным образом…

Окинув быстрым взглядом присутствующих, я понял, что они уже успели все обсудить и пришли к определенному выводу. Причем, подавляющее большинство собравшихся совершенно уверены в его правильности. В оппозиции находится разве что Корнилов, но вполне вероятно даже он стал сомневаться…

— Господа, надеюсь ни у кого не возникло мысли затопить эскадру у входа в бухту? — пристально рассматривая подчиненных осведомился я.