— По словам Дум Шадара, Натаниэль, — оборотень едва заметно вздрогнул, — не виноват. Точнее, виноват, но не в этом, и довольно косвенно. Сейчас. Подожди, — я выдохнула и попыталась собрать мысли в кучу. — Если помнишь, в самом начале мы с тобой виделись мельком несколько раз. Как я теперь понимаю, это были попытки с твоей стороны сблизиться. Но нормально стали общаться только после того момента, когда ты заставил меня очнуться от некоего транса. Дум Шадар сказал, что именно тогда появились чувства к тебе. Не мои собственные, а навязанные извне, хоть так получилось случайно. Потом во время сеансов Лаэлис не обращал на них внимания, делая упор на нужной ему программе. Дум Шадар вычистил все посторонние воздействия на мой мозг, и вместе с ненавистью, разбалансированностью и прочим хламом ушли и другие чувства. Прости.

Стан по-прежнему не поворачивался. И меня немного пугало то, что я не вижу выражения его лица. После безумно длинной паузы, когда я уже собиралась встать, собрать вещи и тихонечко уйти, он заговорил:

— Я кое-что хочу прояснить… Ты не влюблена в кого-то другого?

— Нет.

— Сейчас я тебе противен? Внешне, характером, запахом, манерой одеваться? Всем, чем угодно… — его голос звучал холодно.

— Нет. Ты, как и раньше, мне симпатичен, как внешне, как и по характеру. И запах тоже, — я почувствовала, что мои щеки горят. — У тебя хорошая работа, замечательные друзья и невероятный отец.

— В таком случае, мы можем начать все заново, — с этими словами Стан повернулся ко мне. — Разрешите представиться, Станислав Громовой, сотрудник полиции, девять лет.

Я невольно улыбнулась, но покачала головой:

— Но я-то уже знаю, что нравлюсь тебе. И я уже сейчас чувствую себя виноватой, что не могу ответить тем же.

— Возможно, у людей и есть подобные заморочки, но я-то оборотень. По-твоему, получается, я должен перестать дружить с Крис только потому, что не могу ответить на ее чувства? И потерять такого замечательного друга? Глупо, тебе не кажется?

Я задумалась, а ведь он прав. И Крис при всем этом так хорошо относится ко мне. Как у них это получается?

— Если… если ты не против, то я бы хотела и дальше с тобой общаться. У меня ведь совсем нет друзей, кроме тебя и Крис. И других ребят из Экстрима.

— Вот и отлично, — обрадовался Стан.

Я встала, взяла пакет с вещами:

— Вчера мне выдали аванс, и мама прислала немного денег, так что я смогла снять комнату у одной женщины неподалеку от работы. Я обязательно верну тебе долг за психотерапевта. Еще раз спасибо за все, что ты для меня сделал. Я пойду.

Улыбка сползла с лица Стана:

— Но как же… А если тебя снова подловят эльфы и увезут к себе?

— Дум Шадар научил меня способу защищать разум. Пусть ненадолго, но этого хватит, чтобы позвать на помощь. Также мы условились, что если Натаниэль попробует как-то воздействовать на меня, то Дум Шадар даст показания на суде. И гном утверждает, что эльф уже знает об этом.

Я попрощалась и вышла из квартиры, отказавшись от помощи с вещами, сумка была легкой. К этому времени Лаэлис вернул мои пожитки, и я их уже перенесла в свое новое жилье. Почему-то я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, где я живу, ни Стан, ни Натан.

Это была старая облезлая пятиэтажка, где жили, казалось, одни старушки. Некоторые из них подрабатывали тем, что забирали детей из садиков, отвозили их на кружки, к репетиторам-логопедам, а потом возвращали усталым родителям. Собственно, именно так я и нашла себе жилье — случайно услышала разговор двух бабушек, ожидающих своих подопечных.