Шел и думал об этой гимназии. А ведь как раз для таких умных и элитарных и существует закон о минимуме классов для иных рас, чтобы всякие хитрожопые не оправдывались недобором. В мою школу наоборот заманивали оборотней, чтобы учителя не распинались перед десятью учениками.

Кому же нужно так на лапу положить? Всему ГОРОНО? Блин, и ведь не мое это дело, совсем не мое. Мое дело — детская преступность, тут же умные взрослые крутят махинации.

И тут все мысли вымело из головы. Я заметил группу ребят лет четырнадцати-пятнадцати, завернувшую за угол. Все вроде как обычно: громкое гыгыканье, у одного пацана сигарета в руках. Что же меня зацепило?

Еще раз прокрутил в уме эти две секунды. Вроде ничего. Никто никого насильно не тащил, только один пацан приобнял за плечи другого. Вот, поймал. Этот другой был не человек. Что может делать несовершеннолетний эльфеныш в компании мальчишек на улице? Причем в то время, когда идут уроки?

Это может показаться глупостью, ну что такого, все иногда прогуливают. Но это если совсем не знать эльфов. С их скоростью развития и восприятия всего нового нормально с ними можно общаться только по достижению ими лет ста двадцати. До этого они кажутся умственно отсталыми аутистами даже людям, не только оборотням. Поэтому эльфы обучаются в отдельных, как правило, частных школах, иначе бы жестокие дети задергали бы их до истерики.

Не бывает дружбы эльфа и человека в подростковом возрасте. Это абсолютно невозможно. Даже в глупых слюнявых сериалах такое не показывают. Там эльфы либо маленькие и симпатичные, либо умудренные и опытные. Никакой школы, никаких юношеских соплей.

Поэтому, если мне не показалось, существовало только одно объяснение: ребята поймали где-то случайно отбившегося эльфа и сейчас будут искать культурные различия, в том числе кулаками.

И я ринулся в ту подворотню.

— Ага, и чё ты?

— Ну ничё, свалил оттуда. Я чё, терпила какой, ее вопли слушать?

Обычная болтовня обычных подростков.

Когда я завернул за угол, то увидел пять мальчишек в похожей одежде, униформа у них такая что ли? Джинсы, спортивные куртки, кроссовки и трикотажные шапочки, натянутые по самые глаза. Курят, передавая сигарету по кругу, видимо, ушли в проулок, чтобы не светиться перед взрослыми. Никаких признаков агрессии.

— Эй, дядя, что потерял? — заметил меня мальчик в синей шапке.

И сразу в группе начались перестановки: пара ребят выдвинулась вперед, загораживая плечами третьего. Они его прячут или защищают?

— Куревом не делимся, самим мало. Гы-гы-гы, — продолжал он же.

И интонации у говорящего искусственные, словно он переигрывал, пытаясь спрятать… что? Страх?

— Ну, чё встал? Мимо проходил, так проходи.

Ого, добавил агрессию, значит, точно чего-то боится. Но где же эльфеныш? Удрал? Или прячется позади других? И унюхать я его не мог из-за сигаретного запаха, которым пропитались все парни.

Я сделал шаг в их сторону, рассчитывая, что вблизи смогу отличить нужный запах, и парень рванул ко мне, растопырив руки с криком:

— Лей, беги отсюда!

Я мог бы поднырнуть под его рукой, обежать других ребят по стене и, сделав сальто, приземлиться прямо перед беглецом. Но не стал. Я же не в фильме снимаюсь. Поэтому остался на месте, мальчишка крепко обхватил меня руками и усердно толкал, упираясь в землю, только вот ни веса, ни силы ему не хватало для того, чтобы сдвинуть мою тушку.

Мы так простояли так несколько секунд, пока до него не дошло, что он выглядит смешно, словно разыгравшийся щенок, который тянет вкусную кость из-под лапы матерого пса. Тогда он убрал руки и отступил назад. Из-за угла высунулась голова Лея с любопытствующим выражением, видимо, его смутила тишина.