Волчонок от неожиданности резко подскочил и даже попробовал рычать. Но затем узнал меня и на радостях едва не сбил с ног, закинув лапы на плечи. Пару раз даже успел в рожу лизнуть. Однако я быстро прекратил этот дебош, ибо из пасти у него воняло так, что впору противогаз надевать.

— Ну всё, всё, хватит скакать. Ты же не кенгуру, в самом-то деле. — Я потрепал Жухлого по загривку, пытаясь таким образом удержать от очередного прыжка. — Ты опять, что ли, вырос? И когда только успеваешь? Да на тебе скоро верхом можно будет ездить. Всё, всё, успокаивайся давай, нам на задание пора.

На шум из палатки выглянул Семецкий.

— О, Евгений, очень рад, что вы зашли. Мне нужно вам кое-что показать. А ещё я был бы признателен, если бы вы позволили взять у вас немного крови на анализ.

— Да меня там ждут…

— Ничего страшного, это недолго. Заходите.

Я пригнулся и вошёл в новенькую палатку, которую мы честно экспроприировали в разбитом лагере. Профессор времени даром не терял и уже собрал здесь приличную лабораторию. Всюду стояли какие-то колбочки, стеклянные чашки и много чего такого, о чём я понятия не имел.

— Взгляните. — Семецкий указал на микроскоп.

Я приложился к окулярам, но кроме пятен разного цвета ничего не увидел.

— Заметили? — с довольной рожей спросил профессор.

— Нет, — честно признался я.

— Ну как же, ведь там всё очевидно. Как я и предполагал, наниты не просто спрятались в вашем организме, они что-то перестраивают. А теперь ещё один момент.

Семецкий включил планшет, что-то там потыкал, и теперь изображение пятен бурого цвета отображалось на его экране. Затем он схватил стеклянную трубочку, опустил её в пробирку и, зажав один конец пальцем, забрал немного мутной жижи, которую тут же влил в стеклянную чашку, что располагалась под микроскопом. На экране планшета тут же началось движение.

— Вот! — с восторгом указал на процесс Семецкий.

— Что — вот? — пожал печами я.

— Это клетки рака, — терпеливо объяснил он. — Ваши наниты их натурально пожирают. То же самое происходит с различными вирусами и любыми другими веществами, способными навредить человеческому организму.

— И? — наморщив лоб, спросил я.

— Вы что, не понимаете? Это же панацея!

— Вот только давайте не будем выражаться, вы же приличный человек, — пошутил я.

— Евгений, вы меня расстраиваете…

— Да ладно, я понял, о чём вы. Хотите сказать, что меня теперь ни одна зараза не возьмёт?

— Я вам больше того скажу: мне удалось извлечь немного яда у вашего питомца. Наниты расправились с ним в считаные секунды. Мало того, они каким-то образом восстановили повреждённые клетки. И честно говоря, я даже не представляю, на что ещё они способны. Мне бы электронный микроскоп, чтобы рассмотреть этих крошек в деталях. В общем, я могу с уверенностью заявить, что вы и Ада практически неуязвимы.

— Практически?

— Ну, я не уверен, что вы сможете пережить пулю в голову или в сердце, но…

— Нет уж, спасибо, давайте не будем проверять.

— Простите, — улыбнулся профессор. — Так как насчёт крови?

— Берите, сколько нужно, — засучил рукав я.

— Замечательно! — Семецкий тут же заметался по палатке.

Процедура прошла действительно быстро. А затем я с удивлением пронаблюдал, как быстро исчезла ранка от иглы. Она затянулась прямо на глазах, оставляя на коже крохотную капельку крови.

— Теняев, ёб твою за ногу! Ты какого хера здесь трёшься⁈ — рявкнул на меня лейтенант Коробков, как только я выбрался из палатки. — Мы тебя что, всем составом искать обязаны⁈ А ну бегом к машине!

— Господи, чё так орать-то? — буркнул я.