Прошлепав по щиколотку в воде перед тем, как найти дорогу через канаву, Джексон набрел на длинный пустой участок земли, достаточно плоский, чтобы посадить на него вертолет. Далеко впереди виднелись угловатые очертания какого-то здания, откуда пробивались сквозь тьму яркие разноцветные огоньки. Рождественские украшения или…

Джексон прибавил ходу, земля мягко пружинила под подошвами его ботинок. Все в нем стремилось поскорее достичь цели, но какая-то часть его понукала побежать изо всех сил в противоположном направлении и никогда не возвращаться. Инстинктивно Джексон понимал, что Неон уже сделал свое черное дело. Не будет никакой встречи. Это была демонстрация могущества и умений Неона, и он хотел, чтобы Джексон стал тому свидетелем.

Здание, которое он углядел издалека, увеличивалось в размерах и обретало форму. Кирпичное с голубой вывеской, в окнах витрин мерцают рождественские огоньки. Его ли он заметил тогда издали?

Приближаясь к вымощенной плиткой площадке перед зданием, Мэтт опустил взгляд к земле, по которой змеились толстые провода – от будки прокатного пункта к ряду гольф-картов, приникших к земле, словно измотанные борцы перед схваткой.

Выхватив пистолет, Джексон прошел мимо них за угол, где резко остановился, ослепленный нестерпимо ярким сиянием, в самой середине которого вырисовывалась фигура обнаженной Киран Ша. Освещенная пурпурными и голубыми сполохами, она была привязана к дереву электропроводом. Ее голова завалилась набок. Похоже, что у нее была сломана шея. Наверху – массивная пара наручников, светящихся голубым и желтым, сквозь кольца которых извилисто пропущена надпись: «ОН НАПИСАЛ УБИЙСТВО». А прямо под ее босыми ногами – флуоресцентно зеленые и оранжевые буквы: «ТУК-ТУК».

73

Вместо лица Киран он видел лицо Полли. Вместо ночной тишины слышал звук низкого мужского голоса, мрачно выводящего мотив, который он никогда больше не сможет вытерпеть. Думал о ребенке, оставшемся без матери, о матери, оставшейся без дочери. Ему пришлось напрячь все свои силы, чтобы не завизжать от шока и ужаса.

Ослепленный и оглушенный, Джексон на подгибающихся ногах попятился назад, с трудом отводя взгляд от еще одной разрушенной жизни. Резко развернулся к зданию, обстановка вокруг которого почти полностью скрывалась во тьме. И едва потянулся за телефоном, как по ушам ударил оглушительный рев. Из темноты выстрелил единственный узкий луч света. Еще один хриплый рык мотора, потом еще и еще – каждая прогазовка, словно призыв, словно презрительная насмешка над ним. Джексон повел пистолетом в ту сторону и выстрелил. Визг резины по мокрому асфальту возвестил о том, что Неон уходит со сцены, что его жуткое представление закончилось.

Или нет?

Джексон услышал, что мощный мотоциклетный движок опять работает на холостых оборотах. Почему Неон не уезжает? «Потому что он хочет начать поединок, – осознал Джексон. – Он хочет поиграть». Все это – часть забавы, игры, рассказа. «Не разочаруй меня». Во всех этих действиях ощущалось что-то сугубо личное, и с осознанием этого пришла другая мысль, которую он не осмеливался до конца осознать. Только не сейчас. Пока еще нет.

Джексон затаил дыхание и попытался сориентироваться. Кратчайший путь обратно к машине лежал по проселку, протянувшемуся под углом к главной дороге – вдоль одной стороны треугольника, где на другой, короткой подъездной аллее, ведущей от гольф-клуба к шоссе, располагался Неон со своей двухколесной машиной. У него было явное преимущество. В любой момент он мог обставить и обыграть Джексона, но Джексон считал, что желание Неона порисоваться гораздо сильнее стремления избежать ареста или пули.

За долю секунды приняв решение, Мэтт сорвался с места и побежал. Бежал, пока легкие не съежились и не усохли в груди, а бешено колотящееся сердце чуть не остановилось.