«Или чтобы я прочитал его историю, по словам Арло Найта», – подумал Джексон.

– А что, если я не стану?

– Некоторые убийцы остывают и ложатся на дно, – сказал Гонзалес.

Мэтт скривился. Позволить Неону ускользнуть – не вариант. И ему все больше казалось, что это не особо привлекательный вариант развития событий и для самого Неона.

– Или же он убьет еще раз, чтобы привлечь ваше внимание, – продолжал Гонзалес.

Не к этому ли смерть Базвелла? Джексон напомнил себе, что результаты вскрытия пока не готовы, но трудно оставаться объективным, когда Неон прочно обосновался во всех твоих мыслях.

– Похоже, я в обоих случаях в проигрыше.

– Расскажите мне про удавки, – попросил Гонзалес. – Говорите, они были кожаные?

– Если верить эксперту.

– Кожа – натуральный продукт. Часто кожа оставляет индивидуальные отметины. Мой отец работал в Техасе. Это скотоводческий край, – добавил Гонзалес, словно объясняя, откуда у него такие специальные познания. – Насколько я понимаю, никаких подходящих для идентификации следов на жертвах не имеется?

– Никаких, за исключением того, что он правша, как мы считаем.

– Стопроцентно ясно одно.

– Что именно?

– Он где-то и в этом деле практиковался. Вряд ли ему хотелось показывать вам свои ранние работы.

Интересное замечание.

– Как любой художник, который показывает публике лишь свои лучшие достижения?

– Что-то типа того, – отозвался Гонзалес. – Вам нужно найти эти его «пробы пера», неудавшиеся попытки убийства – те случаи, в которых он обломался.

– Что опять возвращает меня обратно в Лас-Вегас.

– Вы действительно считаете, что этот сукин сын начинал здесь?

– Такое ведь вполне возможно, не так ли?

– «Возможно» – это не то же самое, что факт, – возразил Гонзалес. – Есть какие-то мысли насчет его возраста?

Первоначально Джексон предполагал, что Неону где-то от двадцати пяти до сорока пяти. После разговора с Уиверс и Найтом он был вынужден пересмотреть это мнение, склоняясь ближе к собственному возрасту.

– Где-то от тридцати пяти до сорока. Вы не могли бы просмотреть архивы за последние пятнадцать или двенадцать лет и поискать нераскрытые убийства – или неудавшиеся попытки убийств, – в которых нападавший пытался душить женщин удавкой?

В трубке наступила тишина. Он представил, как Гонзалес надувает щеки, чешет за ухом, качает головой. Совет – это одно. А копаться в архивах ради расследования, к которому не имеешь ни малейшего отношения, – совсем другое.

– Это официальный запрос?

Джексон замешкался с ответом.

– Неофициальный, – выдавил он наконец.

Тишина.

– Я действительно думаю, что будет толк, – просительно добавил Мэтт.

Пауза, которая, казалось, растянулась на целую вечность, подсказывала ему, что, хоть он и старался изо всех сил, лучше ему больше не отнимать время у этого человека.

– Скажем так, я гляну, – прорезался наконец Гонзалес. – Но не слишком тщательно. Давайте посмотрим, может, что-нибудь и вытряхнется.

Это было больше, чем Джексон даже смел надеяться.

Айрис все еще не могла до конца поверить, где находится: стоит под платаном в каком-то тихом на первый взгляд тупичке, и чем занимается: наблюдает за домом в стиле тридцатых годов, вроде бы мало чем отличающимся от дома детектива.