Пока не припомнила, кто тут правит бал.

Если вы не хотите, чтобы вас освежевали, как говяжью тушу, а отрубленные руки-ноги разбросали по ближайшему шоссе или утопили в канале, ни в коем, блин, случае не вздумайте шутить с албанцами!

Держась в тени, замерзшая до смерти, Айрис глянула на часы. Она проторчала здесь почти четыре часа, и шел уже третий час ночи. Люди вроде Малая и Прифти жили как вампиры. Может пройти еще пара часов, прежде чем кто-нибудь из них высунется наружу. Чай в термосе, который она взяла с собой в засаду, давно закончился. С каждой секундой она мерзла все сильнее, и, что еще хуже, ей всерьез приспичило пописать.

Решив рискнуть, Айрис спустилась с холма и воспользовалась туалетом на автозаправке, прежде чем войти в пристроенный к ней магазинчик. Одетая и укутанная так, чтобы в случае чего не быть опознанной на записях камер наблюдения, она не вызвала ни малейшего интереса у усталого азиата за кассой. Взяла два шоколадных батончика, воспользовалась автоматом с напитками: кофе с молоком, два сахара.

За спиной у нее со стуком распахнулась дверь. Внутрь с воем ворвался поток арктического воздуха, а вслед за ним – два голоса, переговаривающиеся на языке, который был ей незнаком. Продавец уронил свой телефон, встал, сгорбив плечи, и молитвенно сжал ладони, явно перепуганный до смерти. Айрис осталась стоять, не двигаясь.

На обоих мужчинах были тесные кожаные куртки и джинсы. Тяжелые ботинки – в случае с Прифти сорок пятого размера, прикинула она – выглядели так, будто их специально разрабатывали, чтоб затаптывать людей до смерти. На бритом затылке у Прифти, под коротким ежиком, виднелась татуировка в виде креста с раскинутыми по бокам ангельскими крыльями. «Явно извращенное чувство юмора», – подумала Айрис.

Энрик Малай попросил две пачки сигарет. На слух Айрис, произношение у него было такое, будто он ходил в шикарную частную школу: никакого иностранного акцента вообще. Прифти тем временем кружил между стеллажами, набирая чипсы, орешки и всякую такую мелкую дребедень. Малай обернулся к нему и сказал что-то по-албански. Прифти остановился, и несколько пакетиков, которые он держал на согнутой руке, с хрустом свалились прямо на пол.

– Есть тут какое-нибудь место, где можно поесть, получить нормальной еды? – Малай наклонил голову, что позволило Айрис отлично рассмотреть его в профиль. У него были высокие пологие скулы и прямой, как линейка, нос; на аккуратно подстриженных бакенбардах поблескивала седина. Ничего похожего на расхристанного Прифти.

– Единственное место, которое я знаю, час назад закрылось, – отозвался явно обеспокоенный продавец.

Малай медленно улыбнулся. Улыбка растеклась по его красивому лицу, словно пятно крови по шерстяному ковру.

– Вообще нигде? Мы любим индийскую еду.

Продавец с трудом сглотнул.

– У моего дяди тут ресторан неподалеку.

– Так позвони ему! Если нам понравится его еда, мы напишем ему отзыв в «Трипэдвайзоре».

Если это была шутка, то мужчина за прилавком не рассмеялся. Он подобрал свой мобильник, набрал номер и заговорил на урду. Айрис не знала этого языка, но содержание разговора поняла по тону: просительные интонации быстро сменились страхом и, наконец, отчаянием и гневом. Судя по всему, дядя отнюдь не жаждал увидеть у себя посреди ночи подобных гостей. Наконец продавец притих, сказал что-то еще и отключился.

– Мой дядя будет рад видеть вас в «Спайс румз», – в конце концов произнес он тоном «пожалуйста, не бейте меня, если вам не понравится еда». – Это совсем недалеко, рядом с прачечной-автоматом. Очень удобно.