– Но я имею право знать…

Мраморно-серые глаза Уэбба сверкнули сталью.

– Я сталкивался по делам с человеком, который ведает охраной Кордеса. Скажем так, я когда-то оказал ему услугу, он был моим должником. Тебе надо… отдохнуть.

Отдохнуть? О чем это он? Просто не хочет рассказывать, как вытащил ее из логова Кордеса. Поэтому и держится на расстоянии. Не хочет, чтобы она узнала подробности, а ей необходимо знать все. Он сознательно подверг ее опасности, уже тогда продумав план спасения, но это нисколько не смягчило гнев Мэри Фрэнсис, когда она вспомнила, что Кордес едва не убил ее.

– Он хотел убить меня, – прошептала она. – Ты знал об этом? И только потому, что я одурачила его.

У него заходили желваки.

– Если б я знал, что ты унизила его, что он будет мстить, я бы… – он замолчал и тяжело вздохнул. Я думал, он займется тобой после встречи, что у меня будет достаточно времени, чтобы вытащить тебя оттуда.

Мэри Фрэнсис почувствовала, что ему больно говорить об этом, и не стала больше расспрашивать. Но она так и не поняла, кого же он защищал – ее или себя – Это твоя рубашка, дa – спросила она, посмотрев на свои обнаженные ноги. – Почему она на мне?

Он проследил за ее взглядом, потом посмотрел на рубашку, на завязки, и Мэри Фрэнсис поймала себя на противоречивом желании; ей одновременно захотелось поджать ноги и прикрыться, И снять рубашку перед ним. Женщина на экране наверняка освободилась бы от нее. Может, так и поступить? Может, он ждет именно этого? Она потянула за тесемку у ворота, но он остановил ее. Тихий голос Уэбба звучал взволнованно.

– Сказать правду? – спросил он. – Я хотел, чтобы на тебе было что-то мое, чтобы твоего тела касалась рубашка, которую я носил, чтобы она ласкала тебя…

У нее перехватило дыхание, она задрожала всем телом, почувствовав прикосновение невесомой ткани, ее ласку. Ткань нежно скользила по груди, легкая, как газовый шарфик, целовала соски и гладила бедра.

«Он уже сделал это», – поняла Мэри Фрэнсис. Раздел ее и одел в эту рубашку, а теперь дает знать, что выбор за ней. И он готов сделать это сейчас снова. Взгляд Уэбба врывался в самые глубины души, сметая все внутренние преграды, взламывая все запоры. Этот взгляд, его голос, энергия – все разом ворвалось в ее душу. Она мечтала об этом раньше, но теперь, когда ей негде было укрыться, когда исчезла обезболивающая сила его ярости, от которой Мэри Фрэнсис теряла способность чувствовать, она напугалась.

– Что произошло, пока я была без сознания? – спросила она.

Его глаза блеснули.

– Не то, о чем ты подумала, уверяю…

Мэри Фрэнсис не знала, что делать, куда скрыться, Уэбб двинулся к ней с такой решительностью, что она поняла: или она найдет в себе силы остановить его, или он довершит то, что уже начали делать его глаза.

– Я верю тебе! – поспешно проговорила она. Нет, ты не понимаешь, – сказал он, приближаясь к ней.

Отступать было некуда. И вот уже пальцы его гладят ей щеку, ласкают темные пряди волос. Она затаила дыхание. Рука Уэбба была горячей и настойчивой. Он притянул Мэри Фрэнсис к себе, коснулся губами ее виска. Дыхание его отдавало мятой. Он действовал со спокойной уверенностью и удивительной нежностью, и Мэри Фрэнсис на мгновение ощутила себя совершенно беспомощной.

– Ты странное создание, Ирландка, – усмехнулся он. – Я не раз задумывался, действительно ли ты сделана из плоти и крови, как все простые смертные.. Иногда мне казалось, что моя рука пройдет сквозь тебя, что ты соткана из света.