– О нет. – Подбежавший Клэй уставился на распростертое на траве человеческое тело.

Чарли словно приросла к месту, завороженно глядя на горящие в глазах волка искорки света. Робот вздернул голову, на которой вдруг вновь заколыхалась серебристая грива, повел длинными шелковистыми ушами, крадучись попятился и исчез во мраке. Раздался шелест веток, а потом все стихло.

В следующий миг подбежала Джессика, и Клэй пихнул ей в руки фонарь, коротко бросив:

– Держи!

Полицейский опустился на колени рядом с телом и проверил пульс жертвы.

– Она жива, – сказал он напряженным голосом. Он наклонился, выискивая что-то еще.

– Чарли! – Джон схватил девушку за плечо. – Чарли, идем, нужно привести помощь!

Юноша сорвался с места, и Чарли побежала за ним, хоть и гораздо медленнее, не в силах оторвать взгляд от лежащей на траве женщины, которая, похоже, умирала. Позади нее раздавался все тише и тише голос Клэя:

– Мисс, как вы? Мисс! Вы меня слышите?

Глава девятая

Похоже, профессор Тредуэлл не могла усидеть на месте. Лицо преподавательницы оставалось, как всегда, безмятежным, но, пока студенты работали, она расхаживала взад-вперед по сцене, и каблуки ее туфель мерно постукивали по полу. Арти толкнул Чарли локтем, кивком указал на преподавательницу и изобразил безмолвный крик. Девушка улыбнулась и снова вернулась к работе. Звук ее не раздражал. Твердая, размеренная поступь профессора наводила на мысли о метрономе.

Чарли перечитала первый вопрос: «Опишите разницу между условным и безусловным циклами». Девушка вздохнула. Ответ она знала, но записывать его не видела смысла. «Условный цикл возникает только при определенных условиях», – начала Чарли, потом зачеркнула написанное и, снова вздохнув, оглядела аудиторию поверх голов однокурсников.

На память снова пришла металлическая морда волка, то и дело сменяющаяся иллюзией. Глаза зверя смотрели на нее так, словно робот заглядывал прямо Чарли в душу. «Кто ты? Кем должен быть?» – думала девушка. Она никогда не видела этого аниматроника прежде, и это ее тревожило. В пиццерии «У Фредди Фазбера» не было волка.

Чарли обладала почти фотографической памятью, как выяснилось в прошлом году. Именно поэтому ей удалось восстановить воспоминания из самого раннего детства. А волка она не помнила. «Это глупо, – уговаривала она себя. – Ты многого не помнишь». И все же воспоминания об отцовской мастерской навсегда отпечатались в памяти: запах, жар. Вот отец склонился над верстаком, вот темный угол в глубине мастерской, куда она не любила смотреть. Эти образы стояли перед глазами Чарли, как наяву. Даже давно забытые вещи вроде «Семейной закусочной Фредберов» показались ей знакомыми, стоило ей только их увидеть. А эти существа не оставили в памяти Чарли никаких следов. Она их не знала, зато они ее определенно знали.

«Почему они закапываются в землю на задних дворах? Почему просто не разрушают?» Глубокая привязанность отца к своим созданиям никогда не перевешивала его прагматизм; если что-то не работало, он разбирал неудачное изобретение на части. Он поступал так даже с игрушками Чарли.

Девушка прищурилась, ей вдруг кое-что вспомнилось.

Отец протянул ей маленькую зеленую лягушку с выпученными глазами, на нос игрушки были водружены очки в роговой оправе. Чарли с сомнением поглядела на подарок.

– Нет, – заявила она.

– Разве тебе не хочется посмотреть, что она умеет делать? – запротестовал отец. Чарли скрестила руки на груди и помотала головой.

– Нет, – пробормотала она.