– Прости, золотце. Все хорошо, – прошептал он. – Я не хотел тебя напугать.

– Мне не нравятся глаза, – прорыдала девочка, уткнувшись отцу в шею, и тот крепко сжал ее в объятиях. Затем он опустил Чарли на землю, поднял лягушку, положил ее на верстак, взял с полки короткий нож и взрезал кожу на животе игрушки снизу вверх. Чарли зажала рот ладошкой, тихо пискнула и, широко открыв глаза, наблюдала, как отец осторожно стягивает с робота зеленую шкурку. Тишину мастерской нарушил громкий треск разрываемого пластика. Лягушка беспомощно дрыгала ногами.

– Я не хотела, – хрипло проговорила Чарли. – Прости, я не хотела! Папочка! – Она изо всех сил напрягала голосовые связки, но почему-то ее голос звучал еле слышно, как в страшных снах, когда ты кричишь и не можешь издать ни звука. Отец сосредоточился на работе и, кажется, не слышал ее.

Робот лежал на верстаке ничком. Отец Чарли проткнул разобранную игрушку, и та страшно, конвульсивно выгнулась, молотя задними ногами, безуспешно пытаясь подпрыгнуть снова и снова, все быстрее и быстрее, как будто чувствовала боль.

– Подожди, папочка, не мучай ее! – одними губами прошептала Чарли, изо всех сил стараясь обрести голос. Напрасно. Отец выбрал маленькую отвертку и начал ловко вывинчивать шурупы, которыми крепилась крышка головы робота. Сняв крышку, он запустил руку в череп лягушки, и та конвульсивно задергалась. Чарли подбежала к отцу и, ухватив его за штанину, сильно дернула. – Пожалуйста! – закричала она, наконец обретая голос.

Отец разъединил какие-то контакты, и робот обмяк; подергивающиеся лапы замерли, став просто набором деталей. Глаза лягушки – Чарли только теперь заметила, что они светились, – стали меркнуть, мигнули и потухли. Девочка отпустила отцовскую штанину и попятилась, обеими руками зажимая рот, чтобы отец, уже ловко разбиравший лягушку на детали, не слышал ее плача.

Чарли покачала головой и постаралась вновь сосредоточиться на реальности. Девушку до сих пор мучило детское чувство вины, камнем висело на сердце. Чарли приложила руку к груди. «Отец отличался практичностью, – подумала она. – Детали стоили дорого, и он не переводил их впустую». Усилием воли она заставила себя вернуться к насущным проблемам.

– В таком случае почему он закопал их заживо?

– Кто кого закопал заживо? – прошипел Арти, и Чарли резко повернулась к нему.

– Может, лучше задания сделаешь? – в сердцах брякнула она в ужасе оттого, что невольно озвучила свои соображения.

Те существа были похоронены в той комнате, точно в мавзолее, спрятаны в стенах дома. По какой-то причине отец не захотел уничтожить их, вдобавок хотел держать под рукой. «Почему? Чтобы присматривать за ними? Или он вообще не знал, что они там спрятаны? Что, если их спрятал там Дэйв без ведома отца?» Чарли потрясла головой. Какая теперь разница. Важно то, что эти существа собираются делать дальше.

Девушка зажмурилась, вспоминая, как выглядел похожий на волка робот. Она смотрела на него всего несколько мгновений, пока он изрыгал из себя ту несчастную женщину, к тому же его обличье постоянно менялось, иллюзорный облик то появлялся, то исчезал – мигал, словно неисправная лампочка. Чарли старалась вытащить из памяти образ робота. Сначала она смотрела на жертву, потом – в светящиеся глаза волка, но она видела его целиком. Она представила себе картину в целом, не акцентируясь на глазах аниматроника, не обращая внимания на крики и беготню вокруг, на собственную панику.