Кэллаген промолчал. Донелли взял свою сигару и с удовольствием затянулся несколько раз, после чего с недоумением обратился к сыщику:

— Не понимаю, какое я могу иметь отношение к смерти полковника? День, когда полковник покончил жизнь самоубийством или был убит, если последняя версия вам больше по вкусу, я провел в Брайтоне. По меньшей мере, тридцать человек смогут подтвердить этот факт. Вам никогда не удастся доказать мою причастность к этому событию.

— Возможно, но, тем не менее, его смерть еще доставит вам немало неприятностей.

— Это с какой же стати? — насмешливо спросил Донелли.

— Здесь замешана Корина, — коротко пояснил Кэллаген.

Донелли швырнул окурок сигары и враждебно сказал:

— Послушайте, вы, кажется, пытаетесь шантажировать меня, стараясь убедить во враждебных действиях моей жены. Повторяю специально для вас: Корина никогда не сделает ничего, что могло бы повредить мне. Она вас дурачит. Припоминаете, как в последнем разговоре с вами моя жена уговаривала вас заявиться сюда и задать мне основательную трепку?

Кэллаген промолчал.

— Так вот, в тот же вечер, — продолжал Донелли, — Корина позвонила мне и сообщила о разговоре с вами. Она допускала, что вы достаточно глупы, чтобы принять ее слова всерьез, и посоветовала принять необходимые меры, чтобы гарантировать вам такой ответный удар, после которого даже у вашей мамаши возникли бы немалые трудности в опознании собственного сына. Что делать, садизм — одна из слабостей моей жены… Но я теперь начинаю думать, что только после такого урока у вас пропадет охота совать нос в мои дела.

Донелли повернулся и занял позицию за письменным столом. Эусташ потер руки в предвкушении развлечения.

Кэллаген взял в руки бокал.

— Послушайте. Донелли, — начал он, — кто из нас не ошибается? Наверное, и я порой грешу этим. Тем не менее я не вижу причин для…

Не закончив фразы, он швырнул бокал, наполненный неразбавленным виски, прямо в лицо Эусташа. Тот издал отчаянный вопль и закрыл лицо руками. Его крик еще не успел смолкнуть, когда Кэллаген схватил чернильницу со стола Донелли и запустил ее через комнату в Джорджа, но тот успел пригнуться, и чернильница с грохотом разбилась о стену за его спиной.

Мгновение спустя Джордж, как буйвол, ринулся на Кэллагена. Детектив сделал шаг назад и, когда Джордж оказался в пределах досягаемости, выбросил вперед ногу. Удар поразил громилу в живот. Джордж взвыл и боком повалился на ковер, в этот же момент Эусташ с руганью кинулся на Кэллагена.

Кэллаген ожидал этой атаки и молниеносно упал навзничь. В тот момент, когда его спина коснулась ковра, он вскинул вверх колено. Эусташ всей своей массой обрушился на Кэллагена, получил мощный удар в живот, но успел, в свою очередь, нанести чувствительный удар правой в лицо соперника. Кэллаген, не желая оставаться в долгу, ударил его в висок, и Эусташ отлетел и сторону, что позволило Кэллагену встать. Джордж, одновременно с ним поднявшийся на ноги, готов был в любой момент возобновить атаку.

Кэллаген выпрямился, выплюнул сломанный зуб. Губы кровоточили, струйка крови стекала по подбородку. Эусташ, находившийся вне пределов досягаемости, тоже медленно поднялся и теперь стоял, ухватившись за каминную доску, и пытался восстановить дыхание.

— Как самочувствие, дитятко? — полюбопытствовал Кэллаген, одновременно поворачиваясь в сторону Джорджа.

Донелли закурил новую сигару и с улыбкой наблюдал за боем. Откинувшись на спинку кресла, он посоветовал:

— Спокойно, Джордж, спешить нам некуда, вспомни уроки дзюдо, лучше используй ноги.

Джордж начал наступать на Кэллагена. Тот слегка сдвинулся в сторону, стараясь продлить передышку, чтобы восстановить дыхание.