Признав в душе, что прежнее ее отношение к Фаррольду было предвзятым и, как всегда, предпочитая видеть в других их хорошие стороны, Сибилла с готовностью согласилась с суждением Анны. Ей было легко поверить, что юноша, как и ее дочь, просто попался в капкан, расставленный Гилфреем.

— Да, все мои попытки предотвратить этот брак воистину оказались безуспешными. — Сибилла тяжело вздохнула; холодный камень тоски вновь придавил ей душу. — Три молодых жизни рушатся по воле одного злодея.

— Подожди, — немедленно запротестовала Анна, — не поддавайся отчаянию. Может, Гален еще что-нибудь придумает.

Насколько она помнила его мальчиком, он отличался необычайно скорым умом.

Как ни была удручена Сибилла, она ласково улыбнулась своей преданной подруге и, чтобы не омрачать Анне жизнь еще больше, устало опустила ресницы и прекратила беседу, которая все равно не могла привести к более радостному результату.

Анна все поняла правильно. Она ободряюще похлопала по тонкой руке, бессильно лежавшей поверх покрывала, и задернула полог кровати. Вскоре Сибилле предстояло подняться и приготовиться к церемонии, о которой ей страшно было и помыслить.

Когда Анна вышла в коридор и прикрыла дверь, она с удивлением обнаружила перед собой очень странную пару, ожидавшую ее.

— Она, — в голосе Келды звучало неприкрытое отвращение, — во что бы то ни стало желает войти к нам в комнату, чтобы присматривать за Амисией. Но, мама, Амисия только что, наконец, заснула, и я отказываюсь будить ее так скоро. До начала церемонии еще остается много времени.

Анна слышала в голосе дочери гнев, но слышала и нотку страха, понимая, что и Мэг слышит все это столь же явственно. К Амисии почему-то нельзя было никого подпускать, и смутные догадки о возможных причинах этого пробудили страх у самой Анны.

— Барон велит, чтобы я сидела при ней и глаз с нее не спускала до самой свадьбы. — Могло показаться, что Мэг обращается к Анне вполне почтительно, но хитрый блеск ее бесцветных глаз сводил на нет это благоприятное впечатление. — Из-за ее проделок мне уже и так досталось, и я больше не хочу опростоволоситься.

— К дверям ее комнаты со вчерашнего утра приставлен стражник. Чего же вы с бароном боитесь — колдовства какого-нибудь? Думаете, у Амисии крылья выросли и она улетела сквозь толстые каменные стены?

Анна постаралась вложить в свои слова как можно больше насмешливого недоверия, вопреки собственной тревоге. На самом-то деле, только настоящим колдовским трюком можно было объяснить, как это удалось старой карге столь быстро прийти в себя. После полной бутыли заветной старой настойки Мэг должна была спать мертвецким сном самое малое до полуночи.

— Если все у вас распрекрасно, — послышался скрипучий голос со стороны лестницы, — с чего бы вам так суетиться, лишь бы не дать никому другому хоть одним глазком взглянуть на Амисию?

…Гилфрей тяжело навалился на двойные трости, поставил на площадку одну ногу и с трудом подтянул другую, которая почти не сгибалась. Целые дни в седле, проведенные в бесплодных поисках разбойника, не принесли ничего, если не считать еще более опухших ног и еще более скверного настроения. Даже давно вынашиваемый и со злобной радостью ожидаемый заключительный акт возмездия, столь близкий к завершению, почему-то начал вызывать опасения. Гилфрей отдал бы что угодно, лишь бы все сошло гладко.

— Она уже достаточно натерпелась от вас. Разве не хватит того, что вы собираетесь разрушить всю ее жизнь? Неужели вам так необходимо подвергнуть ее еще одному унижению? Неужели даже ее приготовления к недостойному союзу должны происходить под взглядами особы, которую Амисии видеть противно?

Бурная вспышка Анны несколько утихомирила Гилфрея.