Она с полминуты смотрела на меня восхищенно, потом прищурилась и спросила:

— Но откуда запах сигарет? Насквозь провонял. А я тут… — Она подалась ко мне в поисках отпечатков помады на рубашке. — Духи эти еще… Я их знаю! У меня шефиня такие же использует! Дорогущие!

При мысли о том, что Вика Лесневич — шефиня Насти, что вполне возможно, раз уж и внучка генерала милиции ее подруга, я рассмеялся…

В следующее мгновение чуть не получил пощечину, поставив блок, и сдержался только в последний момент, когда силой воли остановил рефлекторно взметнувшую другую руку, уже летевшую девушке в челюсть. Так, Саня, спокойнее… Уж бить-то девушку ты точно не будешь.

Чувствуя, что начинаю закипать, я взял стакан чуть теплого чая и принялся медленно пить, словно силясь погасить разгорающийся пожар.

Настя, не поняв даже, что ей грозило, лишь поморщилась, ударившись ладонью о мой блок, и продолжила себя накручивать:

— Ну ладно, допустим, я тебе верю. Ты выиграл в беспредельных. А потом что? Потом — пошел в ресторан! Это даже можешь не отрицать, у меня нюх на измену!

— Так-так, стоп! Какую измену? Да, я был в ресторане…

— С женщинами!

— За нашим столом были и женщины!

— Гад! Гад! Гад!

Девушка заревела совсем по-детски, ее лицо исказилось и стало некрасивым — такое не сыграешь, это настоящая трагедия. Наверное, правильно было утешить ее, но на это не было сил. Я поднялся, взял ее за руки и проговорил:

— Настенька, я очень благодарен тебе за заботу и за то, что волнуешься обо мне, но сейчас, правда, нет сил отвечать на твои нападки. Давай перенесем ссору?

Глаза девушки округлились, губы задрожали. Что это с ней? Вырвавшись, она уперла руки в боки и воскликнула:

— Ценишь? Да ни черта ты не ценишь! Благодарен? Вранье!!! Ты хочешь от меня избавиться!

Кажется, я понял, в чем дело: я же худший в мире лжец! Я солгал в том, что благодарен, потому что именно сейчас — нет, не благодарен, она мне мешает, и я хочу ее выпроводить.

Настя закрыла лицо руками и опять разрыдалась. Вот только женской истерики мне не хватало! А слов утешения не было, потому что я не просил обо мне заботиться, тем более такой ценой. Если начну утешать, она почует фальшь.

Зазвонил смартфон в кармане куртки. Поглядывая на рыдающую Настю, я вытащил его из нагрудного кармана. На экране высвечивалось фото незнакомой девушки. Это еще кто? Присмотревшись, в пригламуренной красотке я узнал Рину, которая сейчас в больнице с сотрясением мозга.

Как же не вовремя!

— Кто это? — с вызовом бросила Настя.

Я помедлил с ответом, и этого Насте хватило, чтобы додумать черт-те что.

— Дай телефон! — Она протянула руку.

Ни дать ни взять разгневанная фурия: глазища горят, волосы разметались.

— Извини, но нет…

— Это она, да? Та, с кем ты был в ресторане?

Настя дышала тяжело, грудь ее вздымалась.

— Или дай телефон, или между нами все кончено!

Хотелось прочитать лекцию о личном пространстве и доверии, но я понимал, что сделаю только хуже, ведь в моей душе ширилось, росло желание, чтобы она ушла и оставила меня в покое. Сообразив, что перегнула палку, и телефон ей давать я не собираюсь, Настя на миг успокоилась. Больше всего на свете она сейчас хотела…

Девушка метнулась к столу, схватила тарелку с молочной кашей и попыталась надеть ее мне на голову. Я предвидел ее действия и перехватил тарелку. Но она все-таки накренилась, и отвратительная каша расплескалась на пол и мне на штаны.

Девушка глянула исподлобья, размазала макароны по коврику и выбежала из комнаты.