— Я не отступлюсь! — закричала Холли. — Стойте на месте! Вы должны сдаться, потому что я буду бороться!

Она увидела, как лицо ее отца перекосило от злобы, кто-то из них перешагнул черту, подтолкнув его к самому краю. Она видела, как поднялись его руки и напряглись — очередной дурацкий жест с его стороны, как если бы она собиралась свалиться от физического удара.

Порыв ветра сбил Холли с ног, подбросил в воздух и жестко ударил о землю. Девушка беспомощной куклой покатилась вниз по холму. Она задыхалась, во рту была кровь, но не воздух. Холли видела, как его большие, тяжелые ботинки приближались к ней, каждый шаг отдавался раскатом грома. Она не забыла, как была разбужена этими ботинками, когда они шагали по каменному полу в кромешной тьме. Она помнила и промозглые, холодные утра, когда отец работал в полях, а мама талдычила, что он гнет спину ради них и только ради них.

— Хью, нет, нет! — пронзительно закричала ее мать, и бросилась между ними, закрывая Холли вид тех грязных ботинок из растрескавшейся кожи. — Не трогай мою маленькую девочку!

Анджела колебалась. Она бросила дубину, но Холли знала, что она пошла бы на них с голыми руками — только теперь они все были в ожидании, слушая, даже отец Холли.

— Послушай меня, — быстро проговорила мать. — Если мы заберем молодого Росса и скажем, что просто обязаны были забрать его в безопасное место, никто не станет возражать… это ведь правда, не так ли? Что, если мы просто уйдем, а? Нет необходимости как-то вредить Холли. Оставим это кому-нибудь другому. Ну что же ты, решайся.

Холли приподнялась, чувствуя боль. Страшно болели ребра. Ладони девушки впились в холодную землю.

— Он убил Эдмунда! — выкрикнула она полным ртом крови.

Повисла пауза, и Холли показалось, что может быть это просто молчание, ничего не значащее, но потом она услышала, как отец спросил, грубо и скупо:

— Что?

Холли не смогла опять подняться. Она говорила, а глаза смотрели в землю, горькую землю, скрипевшую на губах.

— Роб Линберн убил дядю Эдмунда. Он не сбежал, он не хотел оставлять Лиллиан, он не хотел оставить вас. Роб запер Джареда с… с тем, что от него осталось. Ты ненавидел своего брата, который оставил тебя страдать, но он этого не делал. Он пострадал. Он умер. Роб Линберн убил его. Он никогда не покидал Разочарованного Дола. Он умер, когда ему было семнадцать.

— Это ложь, — хрипло произнес отец.

Холли подумала, что она, возможно, совершила ошибку: отец, когда ему преподносят то, чего он не хочет слышать или не может понять, становится сбитым с толку и взбешенным одновременно. Она не хотела, чтобы ей снова было больно, и она не позволит причинить боль Энджи. Она сделала еще одну попытку приподняться.

Она видела, как мать разворачивала к себе тело огромного мужа, ее маленькие руки твердо лежали на его плечах.

— Хью, Хью, это какая-то бессмыслица. Ты ведь не помнишь, чтобы она когда-нибудь лгала, правда? Холли не лгунья. Она верит в это, раз так говорит. Может быть, кто-то солгал ей, а… а, может быть, они не лгали, но мы больше ничего от нее не добьемся. Мы же решили уйти, помнишь? Так пошли.

Многие их семейные разборки заканчивались именно так — мама поглаживает и уговаривает папу, и на этом все заканчивается. Это было так нормально, что казалось странным и ужасным на фоне горящей магией ночи.

Холли смотрела вслед их удаляющимся и бледнеющим спинам, пока Энджи не закрыла ей вид, темные глаза девушки расширились от беспокойства.

— Холли, — сказала она, опускаясь на колени и ставя на колени Холли. — Ты в порядке? Ты ранена?

Холли не знала, означали ли заботливые руки Энджи именно тот смысл, что она в них вкладывала, или это была простая дружба, за которую она очень долго принимала то, что было между ними, и Холли с Анджелой будто обменивались чувствами, так же просто, как одалживали друг дружке украшения.