Раздаётся грохот взорвавшихся пучков огня, в мой огненный щит врезается ещё и запоздавший вихрь от мага с жезлом. В следующее мгновение я привычным усилием расширяю щит, выдвинув вперёд, а затем посылаю его во врагов как таран. Словно прозрачная волна метнулась по дороге, поднимая ворох пыли. Кстати, почему прозрачная?

Анфим, пригнувшись и скрестив руки перед лицом, проскользил назад, упираясь пятками в землю. Отлетели трое его соратников, кувыркнувшись по дороге, и остался стоять только изумрудный. Точнее, на его месте возник густой плетень из веток, будто высокий кокон обернулся вокруг человека, и на нём даже появились листья и цветы.

Я сразу оглянулся, готовясь увидеть страшное — всё-таки в мальчишку попал боевой залп огненного мага!

Но целый и невредимый Лука улыбался, сидя на шее Бам-бама и показывая мне молот, который слабо сиял и толком ещё не погас. Сам медоёж фыркал и пытался проморгаться, явно ослеплённый вспышками. Да ещё удивлённо дёргал лапой, оплетённой непонятно откуда выросшим корнем.

— Вот так, господин Малуш? — спросил довольный пацан, махнув перед собой молотом, — Я как ветки в лесу отбивал, прям так же и попробовал.

Передо мной снова возник цербер со взъерошенным загривком, рыча и скалясь в сторону магов, но я так и не позволил ему атаковать.

Анфим опустил руки и потряс ими, будто их отсушило принятым ударом. Его соратники, сбитые с ног, стали ползать в пыли в поисках разлетевшегося оружия, кто-то опять выставил найденный посох, но дюжинник сразу вскинул руку:

— Стоять! — потом спросил меня, — Ведь «стоять» же, так, бросс Малуш?

— Именно так, — я кивнул и отправил кромешного пса в лес полетать да немного разведать. Пусть там себе шелкопрядов поищет.

Анфим, сомневаясь пару секунд, всё же подошёл ближе и протянул руку. Я пожал её, чувствуя вибрацию от стихии воздуха, заряженной для боя.

— Я не перестаю удивляться, — кивнул дюжинник, расплываясь в улыбке, — И, ладно, пусть существует чёрная псина, пусть существует этот медоёж… Мальчишка с тобой, смотрю, тоже с талантом. Но как, мать его перемать, ты применил магию не своего ранга?

— Огнецвет съел, — я пожал плечами, — Отсюда и огненный щит. Я старался не обжечь, и поэтому…

— Я не про огонь. Ты воздухом ударил, бросс — Анфим перебил меня, потом обернулся, — А вы пропустили, олухи! Так что считайте, что вашего дюжинника уже убили.

— Наставник, но мы же… — они начали было оправдываться, но дюжинник отмахнулся, чтоб замолчали.

Всё же Анфиму удалось выбить меня из равновесия. Смердящий свет, то есть как я воздухом ударил? Пока изумлялся, что так легко переместился из сидячего положения на несколько метров, я, оказывается, ещё успел и воздухом долбануть.

— Я же помню, что только-только открыл тебе воздушный источник. Либо ты отмечен богами, либо ты талантище, каких мало, видит Яриус!

Мои губы скривились в ответ, изображая улыбку. Вот только Яриуса мне тут и не надо.

А ведь в лесу, пока шли с Лукой, моей воздушной мощи хватало, чтобы листочки сбивать с веток. И силы Воздушной Ауры хватило бы только на то, чтобы прелести какой-нибудь колдуньи погладить.

Но чтобы снести с ног троих боевых магов⁈ Кхм, то есть, старших послушников, вторые ранги, как я вижу. Но Анфиму тоже ведь досталось, хоть он и устоял… Впрочем, я бы больше удивился, если бы четвёртый ранг не устоял, потому как атаковал его второй.

Когда я бил, усилием мысли я старался снизить жар от огненного щита, чтобы случайно не сжечь будущих союзников. И моё подсознание каким-то образом просто сменило стихии, применив для «огненного яйца» энергию воздуха.