Пару раз я слышал чей-то вой, кто-то шуршал в придорожных зарослях, но никакое зверьё на нас не нападало. Да и попробовало бы оно, с таким-то охранником.

Медоёж то и дело топорщил иглы, рыча в сторону кустов, и Луке пришлось с него слезть. Седло уже не выдерживало острых шипов.

На Драконьей Арке был изображён, естественно, дракон. Всё, как полагается — зубастая пасть, гребень на спине, крылья, лапы и мощный хвост. Время уже изрядно потрепало фигуру, но величие, которое пытался пережать скульптор, до сих пор чувствовалось. И я так подозревал, что если дракон тут присутствует, значит, он живёт и в самой магической зоне.

Мне всё же стало не по себе… Я знал по древним трактатам, что могут драконы. Удивляло, почему Моредар до сих пор целый.

Оставалось надеяться, что они либо мелкие и безобидные, либо обитают в такой глубине магической зоны, где даже Левон не додумался бы построить своё имение.

Кстати, стражников тут не обнаружилось. Ну, для нас же и лучше.

— Ждём, — сказал я, усаживаясь прямо на землю.

— Господин Малуш… — начал было Лука, но я прижал палец к губам:

— Тс-с-с.

Мальчишка, вздохнув, замолчал и продолжил заниматься с молотом, а я закрыл глаза.

Всё же кое-что я нащупал в этой самой Магии Воздуха, которая, как оказалось, так похожа на Магию Тьмы. Может, поэтому Тёмные Жрецы в этом мире, которые мне попадались, были магами воздуха?

* * *

Тьма — это стихия, противоположная Свету.

Никто, даже архимаг Магии Тьмы, не может сказать, что же именно такое Тьма. Её нельзя пощупать, ощутить её вес, и нельзя увидеть, но это совершенно не мешает тёмному вихрю разрубать орды врагов.

Тьма слабее, чем Свет, и ни один Тёмный Маг не будет с этим спорить. Ведь стоит только упасть солнечному лучу, как Тьма исчезает — Свет легко взрезает её, словно раскалённый нож кусок масла.

Но во Вселенной, мерцающей крохами Света, царит и властвует Тьма. Стоит исчезнуть Свету, и Тьма возникает мгновенно, заполняет собой освещённые мгновение назад уголки.

Свет — это борьба, и вечно она продолжаться не может. Мы, Тёмные, всегда это знали, и просто стояли в уголке, зная, что придёт наше время…

Кхм! Что-то я отвлёкся, тренируя эту треклятую Воздушную Ауру. Да, именно так можно назвать то, что я открыл, занимаясь с воздушным источником.

Оказалось, воздух имел сходные свойства с Тьмой. А Тьмой, кстати, мне вообще пользоваться нельзя, если я хочу освободить свою душу — Бездна мне сегодня на это прекрасно намекнула.

Воздух тоже везде присутствовал, и тоже старался заполнить любое освободившееся пространство.

Он был и вокруг мальчишки с Бам-бамом, и я мог поклясться Бездной, что не только видел их и слышал, что чуял носом их запах… Не только ощущал задницей толчки от тяжёлого медоежа.

Я чувствовал их ещё чем-то. И если бы я раньше не владел Тёмной Аурой, то даже не понял бы, в какой стороне искать ответ.

Закрыв глаза, я ощущал неясные очертания мальчишки и медоежа… Силуэт каменной арки… Заросли вокруг… Дорогу.

Воздух вдруг стал содрогаться, его что-то забеспокоило, и мне передалось это ощущение. Одновременно с этим зарычал Бам-бам, и я открыл глаза.

Мы с Лукой услышали шаги ещё через несколько минут, и я понял, что Воздушная Аура и вправду работает. И что она даже чувствительнее, чем слух у медоежа. Над этим точно стоит поработать.

— Мать-перемать! — появившись из ночи, воскликнул Анфим, — Бросс, ты и вправду живой⁈

С ним пришло ещё четверо, и, судя по трепещущим в темноте силуэтам в мантиях, это тоже были маги.

Глава 4

Я ответил не сразу, продолжая сидеть.