— Нет, — я покачал головой, — Не хочу.

— Да ты… Ты…

Десятник вскинул меч, опустил, снова вскинул. За его спиной загудели воины.

— А ну иди сюда!

Вздохнув, я протянул руку к пасти Кутеня, и все сразу притихли. Кстати, Левон сам сделал за меня половину работы — так промыл им мозги, насколько опасен «бросский воин», что они теперь любого шороха боялись.

Острейший клык легко наколол кончик пальца, а потом всего один небрежный взмах — и капелька крови летит в мерцающую плёнку.

Отряд сделал ещё один испуганный шаг назад, когда воздух между нами вдруг на мгновение вспыхнул. А это всего лишь купол, закрывающий весь замок, отреагировал на каплю крови. Ух, как хорошо.

— Что… что ты сделал⁈ — Лексий задрал голову, глядя, как в вышине купол всё ещё странно вспыхивал.

— Ничего, грязь. Проверил просто, насколько великий твой господин.

— То есть, как проверил⁈ То есть… Кто грязь⁈ Я — грязь⁈ Да ты… Ты… Да великий господин, да он… — слова у Лексия вдруг закончились, он закашлялся, а потом затряс мечом, — Не вынуждай меня, бросс!

— Ты же сказал, что сдаёшься, — вдруг крикнул кто-то обиженный.

— Да сдаюсь я, сдаюсь. Ловите меня.

Я всё же сделал эти пару шагов в сторону, выйдя на солнце. А оно поднялось уже наполовину из-за горизонта, и мягкие утренние лучи заставляли щуриться. Рядом плюхнулся на землю Кутень и недовольно заворчал на источник света — так-то он был уважаемым исчадием Тьмы.

Надо отдать должное, цербер не спускал глаз с лучников, и всегда держался чуть передо мной на случай, если придётся ловить стрелы.

Происходящая тут сцена уже начинала отдавать каким-то издевательством. Даже мои соратники выглянули из-за скал, чтоб получше рассмотреть, что вообще происходит.

Из-под шлема десятника разве что пар не пошёл, и он, лязгая наплечниками, заорал:

— Да ты охренел⁈ Нас две дюжины!!!

Я заинтересованно уставился на него, потом стал загибать пальцы.

— Так это у нас сколько получается? Дюжина — это десять или двенадцать?

Что-что, а делать коронную бросскую морду кирпичом у меня получалось отлично. Горный варвар, усиленно пытающийся посчитать, сколько против него солдат, произвёл нужное впечатление.

Лексий в истерике ткнул клинком в мою сторону:

— Вяжите его!

Я чуть не расхохотался, когда никто из его отряда и не шелохнулся. Все, как заворожённые, смотрели на тонкую линию из белых камушков, за которой я и сидел.

Да они не меня боялись… Их нижние чакры поджимались от одной только мысли о том, что надо выйти из-под защиты замка в магическую зону. Во вторую, между прочим.

Глава 10

— Значит, так, бросская шваль, — медленно, посвистывая от гнева, прошипел Лексий, — Сейчас ты встаёшь и подходишь сюда.

Он протянул назад руку, и кто-то вложил ему в неё конец цепи. Десятник махнул, послышался звон, и передо мной на землю пали кандалы.

Они, кстати, спокойно пролетели через мигнувшую пелену. От железных браслетов так и тянулась цепь, другим концом зажатая в кулаке Лексия.

Кутень зарычал и, понюхав кандалы, фыркнул. Да я и без него чуял, какой винегрет из чар там наложен. Одену — и стану как шёлковый. Они и силы высосут, и руки у меня откажут, и чакры отсохнут, и посох мужской силы отвалится…

Я уж думал, он меня и не удивит, этот Лексий. То есть, он до последнего надеется, что всё обойдётся без кровопролития?

Видимо, даже сквозь бросскую каменную личину пробилось моё изумление, но десятник понял это по-своему и великодушно пояснил:

— Одевай.