— Да, ты сдался же! — добавил кто-то.

— Но… — я лишь обречённо поднял руку, — Но ведь…

Отряд идиотов сразу загалдел, словно чайки, почуявшие рыбу.

— Да, ты обещал!

— Ты сдался!

— Всё кончено, бросс!

— А то сейчас покажем силу!

В таких случаях, даже если не веришь в богов, обязательно в них поверишь. Ну, а как ещё объяснить, что Левону Багровому, исчадию зла местных масштабов, в слуги достались такие вестники глупости?

Рядом упал ещё ошейник, огромный даже для моего Кутеня… Видимо, они его припасли для медоежа.

— А этот на шавку свою одень!

— Ай-яй-яй, — я горестно покачал головой и погладил цербера, — Кутень, как же так?

— Всё кончено, бросс!

Да, у Бездны в этом мире явные проблемы с подбором единомышленников. Едва я потянулся к цепи, как хищно оскалившийся Лексий обернул свой конец вокруг ладони, чуть выставил вперёд ногу и отвёл руку…

В его глазах так и читалась картина. «Сейчас глупый бросс застегнёт оковы, а я просто вдёрну его внутрь купола! И чего боялся великий господин⁈ Да этот варвар глупее котёнка!»

Задрожав от предвкушения, он ухватился и второй рукой за цепь. Ага, рыбка клюнула…

Ну, упускать такой улов было бы грехом, мне даже Бездна бы этого не простила. Поэтому, не трогая кандалы, я резко схватил саму цепь и, чувствуя вскипевшее в крови пламя, дёрнул на себя.

Короткий вскрик и хлопок, будто плёнка лопнула, и ошалевший десятник летит ко мне. За него сзади схватился какой-то дико заботливый дружинник, и его тоже вырвало прямо к нам.

Надо отдать должное Лексию, воином он всё же был отличным. Потому что по моему плану я должен был поймать его за шею рукой и торжественно расхохотаться в лицо… но мою наивно протянутую конечность чуть не отрубил свистнувший клинок.

Мне пришлось кувырком уйти назад, когда клинок вонзился в то место, где я только что сидел. Но вот я уже вскочил, выхватив дубину, и металл лязгнул о дерево, когда мы скрестили оружие.

— Падаль! — тяжело дыша то ли от страха, то ли от ярости, Лексий стоял передо мной, меряясь со мной силой. Чтобы не обижать обделённого мозгами воина, мне пришлось немного поддаться.

Сзади послышался рык и истошный вскрик. Десятник обернулся и выругался, когда кромешная тень утащила в сторону его соратника, да так и стала трепать, ёрзая по пустырю и поднимая пыль. Бывалый боец лишь беспомощно визжал, осознав, что его просто сейчас загрызут.

Цербер нарочно выбрал самый эффектный способ убить дружинника. Задрал, как зверь, кромсая зубами шею и всё, докуда мог дотянуться. Главное, побольше крови и мяса.

Десятник отскочил, чтобы снова принять защитную стойку. Жмурясь на один глаз от утреннего солнца, он обернулся.

Весь его отряд, воинственно приняв боевое построение… ну, в общем-то и всё. Они просто приняли боевое построение, выставили оружие, да так и стояли, корча мужественные рожицы и поглядывая на землю перед собой, на границу из камушков.

Лексий тоже смущённо смотрел на эту линию. Что-то в памяти явно подсказывало ему, что с этой стороны пытаться пройти обратно никак нельзя. Странно, почему Левон не настроил защиту так, чтобы они могли свободно ходить туда-сюда.

— Да и насрать! — вдруг выругался десятник, отбросил в сторону меч и полез за бутыльком.

Разочарованно вздохнув, я повесил дубину на пояс и… снова уселся на землю. Шаркнул гравий — это Кутень, облизнув окровавленные губы, плюхнулся рядом.

— Я говорил, человечину не жрать? — буркнул я.

— Хам-хам-хам!

Цербер возмущённо покосился в сторону, где в лучах утреннего солнца красовался обезображенный труп. Целый в плане количества, но искромсанный в плане качества.