Может быть, они грабили вполне цивилизованно, без жертв, отпуская обчищенных бедняг подобру-поздорову. А может, упивались безнаказанностью, и вырезали всех до единого.

Ведь сколько мы топали по этому тракту, ни солебрежской дружины, ни моредарской дружины мы не встречали, а значит, и наказывать их некому. Да и обычно в таких случаях у банд всё схвачено — едва царский отряд появится в окрестностях, как грабители исчезают, превращаясь в обычных жителей ближайших поселений.

Сейчас головорезы, переругиваясь между собой, даже и не подозревали, что в нескольких шагах от них в траве залёг цербер. В принципе, Кутень их вполне мог разорвать и в одиночку, там наверняка не было достойных противников.

Но впервые за долгое время у меня самого буквально зачесались руки. Смердящий свет, за последнее время произошло много всего нехорошего, и я столько раз был на грани жизни и смерти… Кто-то просто должен за всё это ответить!

«Кутень, не трогать», — мысленно, с едва скрываемым удовольствием произнёс я, мерно двигаясь по траве к своим жертвам.

«Нам-нам-нам!» — возмутился цербер.

«Я сказал — нельзя!»

«Хам-хам-хам!» — донёсся мысленный возглас Кутеня, но всё же он с грустью смирился. Я ещё наблюдал, как он со вздохом положил голову на лапы и стал с грустью разглядывать степных вестников неудачи. Да ещё посылать мне печальные мечтательные образы, как бы он красиво с ними разобрался.

— Погоди, — буркнул я, улыбаясь, — Ну, а вдруг они все невинные овечки?

Кутень на это только удивился. Я же ему в ответ послал образы, что у меня тоже есть, чем удивить.

Можно сделать, как любит Всеволод… Пусть у меня не магия Тьмы, но огонь даже ещё более жесток. И мне как раз надо бы испробовать, какой из меня магистр огня.

Можно, как бросс Малуш. Не который лиственник, тьфу-тьфу-тьфу, а который дикий варвар. И топор у меня имеется… Да можно и без топора. Со звериным криком пинками и кулаками разворошить черепушки врагов, чтобы найти в них уважение. Вдруг спрятали?

Может, даже Хморок внутри меня предложит что-нибудь своё. Вот он точно умеет топором красиво махать…

И всё же я хотел испытать на полную мою возросшую мощь мага огня. Правда, при этой мысли у меня перед глазами почему-то само собой мелькнуло лицо Отца-Неба, и зашелестели в мыслях листья Вечного Древа.

— Серьёзно⁈ — возмутился я, почувствовав ощутимый укол совести.

Я даже остановился, до того меня это возмутило. Ведь моя душа никакой ниточкой не привязана к Бездне, и я больше не ограничен никаким запретом на убийства! Что ещё за угрызения совести⁈

Видимо, сознание лиственника Малуша поверило в себя и начало брыкаться. Да ещё на подмогу себе подозвало всяких там всесильных существ.

Остановившись, я со злостью стиснул в руке топор. Во мне так и крепло чувство, что я не могу вот так просто ворваться в стан головорезов и начать сеять справедливость. И что каким-то образом бесконтрольная жестокость может ещё мне аукнуться.

Ну нет, мы вообще-то так не договаривались. Да какого хрена, спрашивается⁈

Кое-как усмирив вспыхнувшую бросскую ярость, я лишь усмехнулся. Думали, силы Света, смогли меня усмирить?

— Тогда просто не буду врываться, а вежливо попрошу, — громко сказал я и вышел к бандитам.

* * *

Двадцать чумазых рож в изумлении уставились на выросшего посреди поля огромного бросса.

На меня пахнул целый букет вони. И кислое пиво, и перебродившее вино, и десятки раз высохший пот, да и просто аромат целой пьяной толпы, явно давно не мывшейся. Впрочем, так даже ещё лучше — пьяные всегда неадекватно оценивают опасность.

— Эээ… — в мою сторону ткнул недоеденной ножкой один из головорезов, и, с трудом проглотив кусок, спросил, — А где Степан?

— Степан!!! — вдруг гаркнул другой бандит.