Здесь же вокруг меня вспыхнул огонь. Возникший словно ниоткуда, он разом поглотил кричащие и корчащиеся тела. В меня, кажется, что-то всё-таки полетело, но оружие сгорело, даже не достигнув меня.

Тёмная Аура имела способность ощущать всё, что в неё попадало. Огненная тоже так могла, но это «всё», как ни странно, истаяло буквально за несколько мгновений. Вот я видел внутренним взором тела, и вот они испарились, сделав какие-то последние потуги к побегу.

Я высвободил всю силу, не жалея ни капли… Потому что мне требовалось знать, на что я способен, и что ожидать в настоящем бою.

Рёв пламени, заполняющего пространство вокруг, длился несколько секунд. Всё это время я внимательно наблюдал за тем, как течёт магия внутри моего тела, подмечая сильные и слабые точки, и запоминая, в какой момент чакры начнут опустошаться.

Почувствовав первые признаки, что запас энергии истощается, я тут же заставил огонь исчезнуть. И, шумно выдохнув, оглядел пепелище, открывшееся передо мной…

Ну что ж, впечатляет. Особенно то, что посреди чёрного выжженного поля стоял невредимый Деметриус. Ну, как невредимый — ему всё-таки спалило все волосы на теле, да щёки покрылись волдырями, а его роба дымилась, занявшись по краям.

Ну так и я ещё не совсем отточил мастерство, поэтому как получилось оставить пузырь жизни внутри пламени, так уж получилось.

— Что ты там спросил-то про чеснок? — улыбнувшись, я шагнул к нему.

Глава 5

Приближаясь к застывшему в воинственной позе магу, я не пытался напугать его каким-то особым взглядом или выражением лица. Я просто скалился звериной улыбкой.

Вообще, у варваров с этим сложно. Груде мышц, спустившейся с гор, и способной своим лбом колоть огромные валуны, изощрённая мимика недоступна. Я пытался уже несколько раз использовать красноречие Всеволода, и довольно быстро понял, что сложные манипуляции мне недоступны.

Но состроить непроницаемую каменную рожу и прилепить к ней какую-никакую улыбку — это мы умеем. Прибавить к этому мой рост, топор в руке и кучу обугленных головёшек вокруг, так любой задохлик должен как минимум обмочиться.

И всё же во взгляде этого самого Деметриуса сквозила непокорность. Не ярость загнанной в угол крысы, готовой подороже продать свою жизнь, а настоящее чувство превосходства… Как у картёжника, спрятавшего в рукаве козырь и смекнувшего, какие дилетанты играют против него.

Даже Кутень, сидящий чуть поодаль за спиной, почуял что-то. С виду цербер ничего не показал, но в моей голове разнёсся его предупреждающий рык.

«Знаю», — мысленно ответил я, остановившись в паре шагов от Деметриуса.

Вот только мой опыт мне подсказывал, что тут не только в козыре причина. Ведь это может быть банальная глупость.

Маг деловито отряхнулся, сбивая дымящиеся пылинки, и с заметным пренебрежением оглянулся на учинённые мной разрушения. Пробежался презрительным взглядом по обугленным останкам, всего минуту назад бывшим его сообщниками.

Пока он крутил головой, я разглядел татуировку. Это был лучевийский вариант, но я всё равно легко прочёл её. И, кажется, поспешил с выводами — это ещё даже не маг, а всего лишь старший послушник, второй ранг.

Видимо, обучаясь магии огня где-то в Лучевии, он быстро смекнул, что выше таланта не прыгнет, и искать удачу надо там, где мало магов. Почему он решил, что нет лучше места, чем банда головорезов, я так и не понял.

Глупо было рисковать, и я остановился в паре шагов от Деметриуса, прикидывая, достану ли до него Губителем. Не привык я ещё к такой магической мощи, и решил подстраховаться мышцами и оружием.

Под моим сапогом хрустнули угольки из чьих-то пальцев, и Деметриус соизволил вернуть свой взгляд ко мне.