Она вдруг закатила глаза, падая в обморок. Всё вокруг Креоны и квадратного люка было покрыто инеем, а из щелей буквально валил морозный пар. Но тварей в тайном проходе это не останавливало, и они продолжали толкаться.

Одной рукой я подхватил чародейку, чтобы она свалилась поаккуратнее, а другую ладонь прижал к люку, вгоняя туда огненную силу, мгновенно прожигая толстую створку… и чувствуя остатки какой-то маскирующей магии. Смердящий свет, почему я её не заметил⁈

Мне пришлось тут же окружить нас с Креоной «огненным яйцом», потому что ворвавшееся в тайный ход пламя выскользнуло наверх. Но там, в длинном туннеле, ведущем в какой-то дом в деревне, в ревущем огне сгорали десятки упырей заживо… кхм… замертво. Что-то громко рвануло за стеной, и я понял, что это то самое здание.

Мир вокруг покачнулся, намекая, как много сил я сегодня потратил, особенно для такого желторотого магистра. Я отнял руку и, устало прислонившись спиной к стене, сел.

Тот же мир своими звуками предупреждал, что сражение ещё не закончилось. Кто-то рычал, разрывая кого-то на куски…

Вот пронёсся кромешный цербер…

Вот прогрохотал мимо медоёж…

Вот пробежал бард.

Бард⁈ Я попытался встать, но не смог, ноги не слушались. Даже бросская ярость и та вся уже сгорела.

Тут передо мной возникло испуганное лицо Луки — мальчишка тянул меня, пытаясь помочь подняться.

— Господин Малуш, они ломают ворота!

Да какие, смердящий свет, ворота⁈ Он что, Виола не заметил?

Я уставился на удаляющуюся к воротам сгорбленную, с разорванной на спине курткой, фигуру изменённого барда. Он передвигался мощными скачками, но это точно он, да ещё и с лютней своей…

Створки ворот надсадно заскрипели, падая. В открывшейся тёмной щели закопошились блестящие тела, захрипели рычащие рожи. Много, очень много!

А бард, оттолкнувшись, просто исчез в этой щели, и округа за стеной огласилась рычанием и визгами. Кто-то кого-то буквально рвал на части… Не знаю, кто и кого, но через покосившиеся ворота внутрь к нам пока никто не спешил пролезть.

Это всё требовалось обмозговать, но надорванный магией мозг едва хотел думать. Каким же образом они умудрились спрятать так много упырей рядом? Видимо, защитники замка сбежали не просто так… А может, это они и есть⁈

А может…

Тут мои брови подпрыгнули вверх, когда я вдруг понял, что почему-то не чувствую угрозы. Из замка когда выскочил, всё во мне кричало об опасности, а сейчас скорее какое-то умиротворение…

Ну да, упырей за воротами много, я до сих пор вижу мельтешение там… и да, мы сейчас погибнем. Но я достойно заканчиваю свой земной путь! Мне есть, что сказать Отцу-Небу, и мне есть, о чем шептать Вечному Древу… Кстати, что за бред лезет мне в голову?

Я закрутил головой, пытаясь понять причину. Нет, это не усталость, не бросская наивность, это… Мой взгляд остановился на днище фургона лиственников, валяющегося в нескольких шагах. Умиротворение, значит, я чувствую?

Протяжный и удаляющийся вой за воротами заставил меня вздрогнуть. Рычания, кстати, я уже оттуда не слышу… Но и бард обратно в крепость что-то не спеши…

Над миром повисла оглушительная тишина, и мне даже показалось, что всё это не на самом деле. Ревность какая-то взяла — тишина вообще-то должна наступать с последним взмахом моего топора… Эх, Малуш, вестник везения, опять тебя спасла обычная удача!

Неспеша подошёл Бам-бам и, плюхнувшись на задницу, стал зализывать царапину на лапе. Возник рядом Кутень, объявляя мне, что, когда Виол вырвался из подвала, уцелевшие люди в крепости не пострадали — он их вообще почему-то не тронул.