— Господин Малуш, а что, всё кончилось? — спросил Лука, севший рядом и прижавшийся к моему плечу.

— Где твой молот? — устало спросил я.

Неожиданно виноватый взгляд Луки даже рассмешил меня.

— А его упырь унёс… куда-то…

— Вот же вестник коварства! — рассмеявшись, я опять откинулся на стену и облокотился о рукоять Губителя.

Глава 13

Разгорячённая битвой кровь постепенно успокаивалась, но вот моя злость на то, что позволил застать себя врасплох, угасать не желала. Размяк Десятый, сильно размяк, раз не узрел столько очевидных вещей…

Да уж, смердящий свет! Крестьян и детей спасти он захотел, собой пожертовать! А проверить их избы? А допросить каждого? Да даже просто прикоснуться Губителем, и предателя сразу бы нашёл!

Нашёл, если хотя бы подумал о том, что он есть… Ох, варварские мои мозги! Слишком уж я зациклился на сбежавшем гарнизоне крепости, и не узрел очевидного.

Теперь я понимал, что остановил не болезненный тычок по Троецарии, а вполне серьёзное нападение. Вот только творить бесчинства должен был не конный отряд, а упыри — именно на них Шан Куо сделал упор. Почему я забыл, что сражаюсь с Тёмным Жрецом?

«Маги должны были гнать упырей в нужном направлении!» — гениальная мысль ярко сверкнула в моей голове. Я обернулся на стену, туда, где за ней дымилась равнина, и где всего несколько минут назад был холм, на котором были эти самые маги. Интересно, там осталось хоть что-то, что подтвердит мою догадку?

— О-о-о, чувствую себя, как хорлова падаль, — Креона очнулась и пошевелилась.

Лука сразу бросился к ней:

— Госпожа Креона!

Тут же к ней подскочил обеспокоенный Бам-бам, послышался протяжный лижущий звук и возмущённый крик колдуньи:

— Уйди! Ай, Моркатова стужь, чтоб тебя! Лука, убери его! — она ругалась, пытаясь оттолкнуть морду медоежа, который принялся заботливо её облизывать.

Кутень возмущённо тявкнул, глядя на это непотребство:

— Бам-бам-бам! — и, подскочив, сам лизнул Креону в ухо.

Та завизжала, ругаясь на собравшееся вокруг зверьё. Ну да, я вполне себе представляю ощущения от языка исчадия Тьмы, тут даже чародейка холода испытает «неописуемое удовольствие».

Меня даже охватила лёгкая ревность. Что-то за меня они так не волновались.

— Госпожа Креона, а вы видели? Наш Виол убежал! — взволнованно сказал ей Лука, когда та смогла кое-как оттолкнуть массивную голову медоежа.

— Убежал? — она удивлённо воззрилась на крепость.

Там как раз скрипнула дверь, и стали выглядывать крестьяне, явно недоумевая, почему так тихо.

— Неужели победили?

— Хвала Яриусу!

— И вправду, наши боги не покинули нас. Спасибо Сиянушке, даже ночью хранит нас солнцеокий!

Меня захлестнула новая волна возмущения и, кажется, теперь она принадлежала скрывающейся во мне сущности.

Яриус⁈ То есть, бросс и северянка тут за крестьян чакры рвали, а у них Яриус⁈ Этот ленивый гордец, который ради спасения мира даже пальцем не пошевелит? Да сожри вас Бездна, ну это уж слишком!

— ЗАШЛИ ОБРАТНО! — рявкнул я так, что эхо гулко разлетелось по двору. От меня изошла едва заметная волна сияния, прокатившаяся по стенам и которая помогла крестьянам сразу меня разглядеть.

Лука с Креоной вздрогнули, а дверь в кремль резко захлопнулась. Медоёж даже сел на задницу, удивлённо рыкнув, а цербер, чихнув, тихо прогавкал:

— Хам-хам-хам.

Усмехнувшись, я с кряхтением встал, убирая Губитель в небытие.