«Я ищу упыря!» — с этими словами я попросил каждого коснуться рукояти моего топора.

Первая крестьянка, молодая девушка, очень боялась, но, коснувшись, облегчённо выдохнула. Я ей одобрительно улыбнулся, потому что грешки за ней были, но с ними разбираться явно другим высшим силам. Ужас просто — замуж она ещё не выскочила, а на сеновал с ухажёром уже бегала. Услышь об этом любвеобильный Виол, тот бы только расхохотался.

Так я быстро узнал все секреты маленькой деревушки, едва сдерживаясь от смеха, какими важными они им кажутся. Кто кому пилу забыл отдать, кто с чьей женой заигрывает, и кто мамку ослушался и всё-таки бегал в холодном ручье купаться…

К счастью, почти все жители деревни были чисты.

К несчастью, один выродок нашёлся. Точнее, двое, но в живых остался только один. Самый главный предатель, как оказалось, погиб ещё при нападении упырей — тот самый бородач, который встречал нас с мужиками.

Зато остался его помощник, вполне симпатичный молодой юноша, который наверняка нравился всем местным девкам. Из его разума я, едва сдерживая закипающую злость, и узнал все детали.

Упырями оказались рабы, привезённые работорговцами и посаженные в подвал дома старосты — всего около тридцати человек. Свезли их совсем недавно, в ту ночь всю деревню одурманили каким-то дымом, чтоб жители вдруг не проснулись.

Все пленники спали до сегодняшней ночи магическим сном, и от бородача с молодым помощником требовалось только бросить им в подвал какой-то артефакт. Самим заговорщикам тоже выдали по защитному амулету, хотя я при первом взгляде понял, что это обычные безделушки. Глупцы…

Староста укатил с дружинниками за оплатой, оставив всю работу за этими двумя — за бородачом и за этим пареньком, своим сыном. Этот молодой, кстати, сегодня смекнул, что чудом остался жив, и теперь искренне радовался, что вообще вышел сухим из воды. А уж то, что он точно не упырь, это он знал наверняка, поэтому без задней мысли схватился за рукоять топора, выдав мне все свои секреты.

«Рано радуешься», — подумал я, прикрыв глаза, чтобы взглядом не испепелить выродка. Ему пообещали местечко в царской дружине, в Моредаре, поэтому он и согласился.

Согласился превратить всю деревню в упырей… Выйдя из замка, я медленно выдохнул, успокаиваясь. Ох, что-то меня сильно проняло, видимо, совсем размяк.

В прошлой жизни я имел много дела с такими подонками, да и сам не сильно отличался, но сейчас моя душа, видимо, просветлела, поэтому мне с трудом удавалось сдерживать злость. Как можно вот так предать родных и близких на верную смерть?

Кстати, бородач вывел тогда мужиков, чтоб встретить меня у деревни всей гурьбой, именно поэтому. Он опасался, как бы незнакомцы не помешали плану, но всё равно не рискнул на меня напасть.

В деревне сына старосты сильно любили, поэтому-то я и не раскрыл его секрета. Такая правда сильно ударит по людям… Ну, значит, помрёт героем.

* * *

Виол так не появился до самого рассвета. Но мы прекрасно слышали его необычный и мелодичный вой, идущий то со стороны полей, то из далёких гор, то со степного тракта.

Такое чувство, что бард просто носился где-то по округе, время от времени подвывая на луну. Странный это всё же оборотень, очень странный… И невероятно сильный.

— Кажется, будто он поёт, — сказала Креона, вместе со мной на башне любуясь ночным небом.

Я кивнул. У меня и самого возникло такое ощущение.

Мы с Креоной перед этим выглянули за ворота, чтобы посмотреть, что там стало с упырями. И даже мне стало не по себе, когда я узрел побоище, которое устроил Виол…

Покромсал он около двух десятков упырей — ну, это я посчитал навскидку, потому что твари лежали разделанными на части по всей деревушке.