Виол не вмешивался в разговор, держа руку на плече, на татуировке струны Маюна. Либо он тоже хотел узнать, говорит ли правду чародейка, либо этот хитрец пытался вызнать, насколько тонко я могу чуять ложь.

Девушка запнулась. На какое-то мгновение она даже попыталась состроить обиженное личико, тряхнув серебристыми волосами, но, глянув на мою холодную реакцию, со вздохом ответила:

— Так мне приказала ма… кхм… наставница. Госпожа Агата Ясная сказала помогать тебе… вам, господин Малуш, потому что вы… эээ…

Она не отводила от меня взгляда, но я чувствовал, что сейчас алтарница на грани. Пытается сказать ложь так, чтобы этот сраный бросс не почуял.

Я поднял указательный палец и легонько покачал им. Креона вдохнула, собираясь сказать что-то ещё, но попросту сдулась, бросив испуганный взгляд куда-то в небо.

Неужели успела дать какую-нибудь клятву Агате, а значит, и богине Моркате?

— Думаю, твоя мать сказала тебе сопровождать меня столько, сколько потребуется, — я усмехнулся, — Ведь Хморок — тёмный бог, и Совет Камня вместе с Хранителями Яриуса не отказались от затеи остановить его.

Креона выдержала мой взгляд.

— Разве мать отпустила бы своё чадо с тем, кому не доверяет?

Надо отдать должное, тут Креона меня подловила. Разговаривая с ней, я использовал красноречие бывшего Тёмного Жреца, отчего мне не пришло в голову узреть такую простую вещь.

— Я верю тебе, Малуш, — добавила Креона, — Моя же ма… госпожа магистр в сомнениях, я ещё не видела её такой. Дело, которому она служила всю жизнь, оказалось ложью. Совет высших магистров, то есть, Совет Камня… те, кто должен хранить равновесие, и кто не должен бороться с силами зла… Он весь прогнил… как ты ей и говорил, бросс Малуш.

Я улыбнулся, кивнув в ответ. На лице девушки можно было прочесть даже больше, чем она пыталась сказать. Она и вправду хотела мне помочь, и просто была благодарна, что я вернул ей больше, чем наставницу.

Креона коротко рассказала, что из магической зоны нас вывел тот самый детёныш дракона. В жёлтом тумане образовался проход, по которому они следовали вплоть до выхода из магической зоны.

И, как оказалось, сейчас мы находились где-то гораздо севернее Моредара. А раз вышли со стороны гор, то получалось, что мы где-то между Троецарией и Лучевией, на том самом тракте, который их соединял.

Я ещё обдумывал это, когда Креона продолжила:

— Я сама решила идти с тобой дальше, Малуш. А госпожа Агата Ясная захотела донести до царя Нереуса всю правду о его советнике Левоне, поэтому отправилась в Моредар.

— Не думаю, что его величество, которого столько лет водят за нос все, кому не лень, что-то сможет изменить… — задумчиво сказал я, — Без обид, Виол.

Бард пожал плечами.

— Ты прав, громада. Отца всю жизнь водили за нос все, кому не лень, — Виол поскрёб затылок, — Могута Раздорожский ещё до моего побега из Моредара говорил мне, что Нереус, любящий лесть, окружил себя подхалимами.

— То есть, ты стал служить Могуте ещё до истории, когда тебя обвинили в убийстве брата?

Виол нехотя кивнул.

— Не могу сказать больше… Магическая печать.

— И всё же Нереус — царь Южной Троецарии, — перебила нас Креона, — Тем более, случилась эта история с похищением принцессы Дайю наместником, а в Моредар прибыл её отец, король Лучевии. Агата Ясная думает, что сейчас её слова, к тому же подкреплённые советником Феокритом, будут иметь большой вес, и Нереусу придётся что-то делать.

Я подумал, что южный царь, скорее всего, просто повесит всех собак на мёртвого Левона, и дело с концом.