Но удивило меня другое…

— Советник Феокрит? — я покосился на Виола, — Тот, который нас чуть живьём не сожрал?

— Я как раз собирался тебе рассказать… — бард виновато вжал голову в плечи, — Анфим и Лихо, схватив меня, потащили к Феокриту и попросту оставили с ним наедине в пещере. И, видит Маюн, у меня получилось его излечить!

Я слегка оторопел, услышав это, и уставился на барда. Конечно, я никогда не сомневался, что по-настоящему сильный маг сможет пересилить яд упыря. Но Феокрита укусил ещё и вампир, так что этот адский коктейль смог бы развеять разве только что Отец-Небо. Ну, или Вечное Древо…

Но чтобы бард победил яд упыря⁈

— И как ты это сделал? Спел песню?

— Не поверишь, громада, но да! — Виол вдруг схватил лютню и осторожно провёл пальцами по струнам, — Я обратился к своему источнику, к самому Маюну, к Яриусу, к восхитительной Сияне… Моя душа взмыла к небесам, к ветвям Древа, где резвятся боги, и там я услышал те самые строчки. Признаться, я никогда не испытывал такого единения со своей стихией.

Я сдержался, чтоб не хмыкнуть. Хоть Виол и удивлял меня иногда, мне трудно было побороть скептическое отношение к бардовской магии. Его стихия, говорит? Вино и девки — вот и вся бардовская стихия.

Виол, прикрыв глаза, прошелестел пальцами по струнам и поднял подбородок. Кожа на скулах барда в этот момент слегка натянулась, и от Виола снова пахнуло Тьмой — он как раз слегка поморщился, будто солнце слепило его даже сквозь закрытые веки.

Я прислушался к новым ощущениям внутри себя, которые даровала бросская кровь. Виол не излучал опасность… Бард был не опаснее спокойного моря, но в то же время это море в любой момент могло разразиться бурей.

— Значит, Феокрит чудом вылечился… — подытожил я, — А что Анфим?

— Он снова обрёл ясный разум, — Виол улыбнулся, потом со вздохом добавил, — Но магическое ремесло ему, к сожалению, ещё не скоро будет доступно.

Я почуял, что Виол недоговаривает, и недобро заурчал. Эх, хорошо быть огромным броссом — такие намёки у здоровенного варвара получаются выразительнее, чем простое покашливание.

— Побочный эффект твоего зелья, громада, — поспешил добавить бард, — Едва Феокрит излечился, как получилось, что Анфим достиг своей цели, и протрезвел. Твоё зелье — это опасное, но в то же время гениальное творение. Оно и вправду помогает достигать цели даже тогда, когда это кажется невозможным! И ты просто обязан подарить мне рецепт этого…

Я перебил его, прищурившись.

— Постой. Ты сам пил его?

Бард застыл, открыв рот, и только крякнул.

— Ну там же, за столом, чтобы дружина ничего не заподо…

— Бард!

— Вообще-то в пещере оно спасло мне жизнь, — будто бы в оправдание сказал Виол, — Конечно, в замке Левона с Анфимом плохо вышло, и я сам не ожидал, что зелье так подействует на меня…

В этот момент всё встало на свои места. И то, как Виол смог чудо-песней вылечить Феокрита, и то, почему он вдруг так повёл себя в замке и подмешал зелье Анфиму… Его это не оправдывало, но теперь я хотя бы понял.

— То есть, в замке за столом ты не использовал противоядие?

— Ну-у-у… Я его ещё немножко лизнул перед этим, когда к служанке пошёл, — бард по-детски надулся, — Но ведь неплохо вышло, да? Мы же дошли до Левона?

— Ох, вестник ты тугодумия, — я устало потёр лоб.

Виол иногда казался мне настоящим стратегом, но некоторые его решения оказывались навеяны спонтанно.