У шахты меня ждали Креона и Петра, а Бам-бам с Лукой на загривке закрывали собой вход.

Петра показала наверх:

— Земля говорит, что у них всё готово, чтобы засыпать всю деревню.

Судя по спокойному виду, чародейка уже взяла себя в руки и сейчас делала всё, чтобы спасти себя и людей. Она догадалась, что боярину после покушения на неё необходимо замести все следы, какие возможны.

Если тут всё будет погребено под камнем, то заговорщикам так даже легче. А если найдут следы магии, то боярин уж наверняка сделает всё, чтобы эти следы не вели к нему. Или кто-то просто использует Игоря Рудничного в своих целях, и тот даже не подозревает, в какую задницу его заталкивают.

Я склонялся ко второму варианту… Что-то мне подсказывало, что боярин не стал бы рисковать всем, что у него есть, даже ради золотой жилы. Если он в душе деляга, ему легче было бы подлизаться к кнезу, чтобы выделить сюда своих людей и урвать кусочек.

Кто же им управляет? Шан Куо? Или тот знахарь из Калёного Щита?

Из шахты выскочил Виол и подлетел ко мне. Он пробежал мимо Петры странным пьяным стилем, чуть не навернувшись, чтобы случайно не коснуться.

— Громада, камнетёс говорит, что из его шахты есть проход к северному склону, как раз к целительнице, только он заделан.

Ооо, ну наконец-то хорошая новость!

— Почему заделан? Нечисть? — спросил я.

Виол замотал головой:

— Нет… — он растерянно добавил, — Так когда-то потребовала сама Евфемия, чтобы никто не знал о проходе.

Я даже усмехнулся. Вопроса, откуда целительнице с даром предсказания известно, что когда-то тайный лаз пригодится, у меня не возникло. Но вообще это была прекраснейшая новость!

— Бам-бам там пролезет?

Бард потупил взгляд, но тут помогла Петра.

— Если вы об этом животном, бросс Малуш, то я сделаю так, чтобы пролез.

Я кивнул, потом с серьёзным видом сказал:

— Креона, Виол, Лука, — я кивнул подбежавшему мальчишке, — От вас требуется провести народ до Евфемии.

— А ты?

— Буду ждать вас у входа вместе с ней, — я поджал губы, — Надеюсь.

— Но господин Малуш! — Лука сразу же подбежал, обняв меня за ногу, — Их же много!

— Вы мне будете только мешать, сейчас тут будет жарко, — я подтолкнул его к остальным, потом махнул, — Закрывайте!

Все исчезли в темноте шахты, последним я видел силуэт медоежа — кончики его игл помаргивали зелёным, так колючая шкура зверя становилась ещё твёрже.

Я отошёл подальше от входа, не спуская глаз с разрушенных ворот, и окружил себя «огненным яйцом». На улице никого не было, хотя в крыше дома уже торчало несколько горящих стрел. Такие же стрелы летали ещё где-то в Углеяре.

Наш двор пока обстреливали с навеса, стрелы с тихим шелестом втыкались рядом или вспыхивали в пелене моего огненного кокона… Стало даже как-то странно тихо.

Задрожала земля, сзади раздался грохот, и мой щит слегка качнулся, когда его толкнуло ветром из шахты. Тут же она выплюнула гору камней, своды обвалились, и теперь вход оказался надёжно замурован.

Видимо, это было не совсем по плану напавших, поэтому с улицы тут же раздались крики, и во двор влетело с десяток воинов, облачённых в кольчужные доспехи. За их спинами появились маги, поднявшие над собой огненные посохи.

Я прислушался к Кутеню, зализывающему раны в Губителе. Рано цербера выпускать, пусть посидит ещё…

Окружив себя плотным «огненным яйцом», я ринулся в бой. Зазвенели тела воинов, которых я снёс живым тараном, но мой щит заискрил и заполыхал от срабатывающих защитных артефактов. Вот только воины не были моей целью…

Едва я прорвался сквозь их ряды и передо мной оказались только маги, собирающие свою силу в единый шар для общего мощного удара, я коротко махнул Губителем, рассекая чародеев «клинком ветра».