Глеб Каменный помрачнел, о чём-то крепко задумавшись. Иногда советники поднимались, что-то шепча ему на ухо.

— Малуш, у меня не только предсказание… но и приказ слушать тебя от самого Могуты, — наконец, сказал Глеб Каменный, — Вот только мои советники тоже не вчера ими стали, и мы вместе сделали Камнелом таким процветающим, какой он сейчас.

— Понимаю…

— Ты сам сказал, что нарушил планы Шана Куо, — сказали советники, — Быть может, сейчас имеет смысл послать гонцов к броссам и в Лучевию? Послать гонцов к тем войскам, которые ты, как говоришь, остановил на юге… Надо разговаривать, зачем сразу же воевать?

Я лишь поджал губы, устало потерев лоб. Разговаривать с подступающим войском? О, да, эти советники явно видели только мирную жизнь.

— И не может ли так случиться, что им нужен только ты? — прозвучал от советников главный вопрос.

Глеб Каменный всё это время молчал, лишь переводя взгляд с одного на другого, и слушая разные мнения.

— Если бросс Малуш заявляет, что так обеспокоен жизнями камнеломцев, то он не будет против пожертвовать и своей жизнью, чтобы спасти город? — послышался ещё голос.

Я тоже пока молчал, лишь подмечая, кто и что говорит. Злого умысла, как ни странно, я пока что почти не видел. Скорее, в людях говорила их глупость…

Это как если бы люди в деревне, обложенной хищниками, предложили: «А может, отдать волкам собаку? Они же из-за неё так злятся!»

— Да, я им тоже нужен, — усмехнувшись, я материализовал Губитель Древа и положил его на стол, — А ещё им нужно это. Знахарь Волх придёт за топором Хморока этой ночью, хотите вы этого или нет.

Все уставились на огромный топор, и сейчас по взглядам многих я мог легко прочесть из мысли. Кто-то сомневался, как кнез, у кого-то проскользнула неприкрытая радость — «ну вот, все проблемы решены!». А кто-то чуть не захлебнулся жадностью, понимая, сколько может стоить это орудие.

Белый камень в топоре уже рисовал мне смутные картинки будущего, и я примерно представлял, что ждёт Камнелом. Осаду он выдержит, но это будет непросто…

— Ты говоришь, это топор самого Хморока, бога мрака и смерти? — наконец, выговорил Глеб Каменный.

Особо яро стали перешёптываться маги, в небольшом количестве находившиеся в зале. Насколько я мог расслышать, в Камнеломе было своё пророчество насчёт Хморока, и там были какие-то строчки о топоре, «который ляжет именно на этот стол».

— Его можно трогать? — наконец, спросил десятник Андрий, сидящий рядом со мной, — Это же тот самый топор, который я уже видел сегодня?

— Да.

Он взял его в руки, потом передал соседу. Так Губитель, путешествуя по рукам, заполнил мой разум отголосками чужих страстей. Деньги, власть, деньги, секс, деньги… Жизни людей, как ни странно. Многие и вправду волновались пусть не за весь город, но за вверенных им людей.

Петра Слышащая, как ни странно, думала о Виоле, который спас ей жизнь, а теперь не желает с ней общаться… Вот зараза, ну неужели судьбу нельзя обмануть даже магией⁈

О свойствах топора заговорщики явно не знали, потому что до того, как Губитель оказался в руках самого кнеза, его коснулись почти все. И мне с трудом удалось не скользнуть взглядом по советнику, который был особо приближен к главе города и сидел по правую руку.

Это был уже довольно пожилой мужчина, тоже маг земли, как и Петра. Он слушал, кивал, рассуждал, и чаще даже поддерживал меня, поэтому для меня стало неожиданностью, что в его мыслях я увидел сделку с тёмными, и даже давнюю встречу с тем самым послушником, голову которого я вытянул через портал.

Если бы не магия топора, этот хитрец смог бы переиграть меня, потому что даже топор он тронул только потому, что «все трогают, и я трогаю»… Советник взял его лишь затем, чтобы передать кнезу.