И теперь битва с Волхом, даже с Первым Жрецом в его теле, казалась мне детской прогулкой. Я сжал края каменного зуба, из-за которого выглядывал, и камень стал трещать и крошиться в моих бросских пальцах… Теперь-то я понял смысл древней мудрости, где говорится, что «самый страшный враг — это ты сам».

— Смердящий ты свет! — вырвалось у меня.

Лёгким волевым усилием я попробовал взять контроль над своими эмоциями, но без особого успеха. Кажется, я теперь знаю, что такое — настоящий страх… Это когда есть, что терять.

Всеволод Десятый, ведя войска в атаку, ни за кого не боялся. Ему в этой жизни больше нечего было терять… Потеряй он свои войска, лучших генералов и магов — и он не повёл бы глазом. Развернулся бы на поле, полном крови и трупов, и двинулся бы собирать новую армию.

Всеволод даже свою руку отдал без единой эмоции, понимая, что это лишь нужная жертва на пути к неизмеримой мощи. Но вся хладнокровная крепость Десятого рухнула, едва он узнал, что в этом мире у него ещё кто-то есть…

Так и сейчас — у меня за спиной был город, в котором были люди, дорогие моему очнувшемуся сердцу. Особенно Лука, к которому я так сильно привязался.

Или Креона, которая сейчас носится с магами вдоль стен, готовя их к атакам огнём. Или бард, который в облике оборотня сейчас уносит свою задницу от тысяч клыков бросских упырей.

А где-то далеко жаждет встречи со мной Агата Ясная. Она сама ещё не знает, как жаждет этой встречи, но я её найду и напомню.

«Если я сейчас не остановлю этого Шана Куо, то Агата уже не сможет его остановить». Едва эта простая мысль сверкнула в моей голове, как дрожь в теле исчезла, и я мгновенно успокоился. Характерной чертой Всеволода всегда было превращать свою слабость — в силу.

Кстати, и Камнелом не был бы городом камнетёсов, если бы в нём не нашлось древних секретных лазов и старожилов, которые хранили об этом память. Так что, как бы там ни было, кнез смог отправить несколько опытных разведчиков через разные пещеры, которые обещались скоро вернуться и доложиться. И даже больше — если всё срастётся, в нужный момент мы надеялись атаковать войска Шана Куо со спины…

Если всё срастётся.

* * *

Я вспомнил, что мне рассказал Витимир Беспалый…

Тёмный, как водится у настоящих магов, начал свой рассказ немного издалека, но говорил быстро и без запинки — явно был натренирован бесконечными ночными бдениями и чтениями молитвенных мантр.

И ответ оказался на удивление прост. Эта магическая пыль — порох… Да, тот самый порох, о котором знали все уважающие себя маги и учёные. Сокрушающая сила природы без единой магической крупицы, сильная в своей простоте, и в то же время из-за неё и уязвимая.

«Порох?»

«Да, Малуш…»

«Ты ошибаешься», — спокойно ответил я, — «Я встречал эту пыль, и даже чуть не погиб при этом взрыве. Пороха надо гораздо больше, чтобы он так взрывался. Там же послушник лишь несколько раз мазнул пылью по воздуху…»

«Я и не говорил, что это обычный порох. Ты же знаешь, что свойства пороха часто зависят от породы дерева, из золы которого его делают.»

Его слова сразу заставили меня задуматься.

«Это какое-то магическое дерево?»

Витимир смотрел на меня пристально, явно ожидая, что я догадаюсь сам… Догадка хоть и витала у меня в голове, но я боялся её озвучить.

«Вечное Древо?» — только и переспросил я.

Все вокруг ахнули.

«Да… Говорят, когда Хморок ударил по Древу Губителем, несколько кусков коры упали в этот мир.»

Я крепко задумался.