Валландер достал блокнот, записал имя.

– У вас есть его адрес?

– Он живет в Калифорнии, под Сан‑Диего. Раньше базировался в Гротоне, там крупная военная база.

Любопытно, почему Луиза не упомянула про Стивена Аткинса? – подумал Валландер. Но этим обременять Стена Нурдландера незачем, он явно спешил и нетерпеливо выжал педаль газа.

Валландер проводил взглядом блестящий автомобиль, покативший вверх по склону.

Потом поднялся к себе в номер и обдумал все услышанное. Однако Хокан фон Энке по‑прежнему был где‑то в неизвестности, и он, похоже, ни на шаг к нему не приблизился.

8

Наутро позвонила Линда, спросила, как дела в Стокгольме. Он откровенно сказал, что, судя по всему, Луиза уверена: Хокана фон Энке нет в живых.

– Ханс в это верить отказывается. Он убежден, что отец жив.

– В глубине души он все же догадывается, что Луиза может оказаться права, предполагая наихудшее.

– А как думаешь ты?

– Выглядит все это скверно.

Валландер спросил, говорила ли она с кем‑нибудь в Истаде. Он знал, что временами она контактирует с Кристиной Магнуссон, в том числе приватно.

– Дознаватель вернулся в Мальмё, – сообщила Линда. – По‑видимому, твое дело вот‑вот решится.

– Вероятно, меня уволят, – сказал Валландер.

Линда ответила чуть ли не возмущенно:

– Конечно, взять с собой в ресторан оружие – поступок идиотский. Но если тебя уволят, то, надо полагать, заодно еще несколько сотен шведских полицейских должны остаться без работы. За куда более серьезные нарушения дисциплины.

– Я допускаю самое худшее, – мрачно сказал Валландер.

– Когда ты перестанешь жалеть себя, тогда и поговорим. – Она оборвала разговор.

Валландер подумал, что дочь определенно права. Скорей всего ему припаяют выговор плюс, возможно, вычет из жалованья. Он взял было телефон, хотел перезвонить дочери, но раздумал. Слишком велик риск, что они поссорятся. Он оделся, позавтракал, потом позвонил Иттербергу, который обещал принять его в девять. Валландер спросил, не напали ли они на след, однако ответ был отрицательный.

– Нам сообщили, что фон Энке якобы видели в Сёдертелье, – сказал Иттерберг. – Не знаю, что уж ему там понадобилось. Но как выяснилось, произошла ошибка. Речь шла о человеке в форме. А наш друг на прогулку форму не надевал.

– Все ж таки странно, что никто его не видел, – заметил Валландер. – Насколько я понял, в Лилльянсскугене всегда полно народу – кто гуляет, кто выводит собак.

– Согласен, – сказал Иттерберг. – Нас это тоже огорчает. Но, похоже, его вправду никто не видал. Ладно, жду вас в девять, тогда и потолкуем. Я вас встречу.

Иттерберг оказался человеком высоким, крепкого телосложения и напомнил Валландеру одного из шведских спортсменов‑борцов. Он даже глянул на уши Иттерберга, не деформированы ли те, не похожи ли на цветную капусту, однако никаких признаков давней борцовской карьеры не обнаружил. Несмотря на могучее тело, двигался Иттерберг очень легко. Шагая впереди Валландера по коридорам, он словно бы почти не касался ногами пола. Наконец они добрались до кабинета, где царил беспорядок, а на полу красовался исполинский надувной дельфин.

– Подарок внучке, – пояснил Иттерберг. – Анна Лаура Констанс получит его в пятницу, когда ей сравняется девять. У вас есть внуки?

– Внучка. Недавно родилась.

– Как назвали?

– Пока что никак. Ждут, что имя появится как бы само собой.