Потом позвонил в Стокгольм Иттербергу, который ответил незамедлительно.

– Вы звонили, – сказал Валландер.

– Теперь и она тоже пропала.

– Кто?

– Луиза. Луиза фон Энке. Она тоже пропала.

У Валландера перехватило дыхание. Он не ослышался? Попросил Иттерберга повторить.

– Луиза фон Энке пропала.

– Как это произошло?

Валландер услышал шуршание страниц. Иттерберг искал среди своих записок. Хотел дать точный отчет.

– Последние годы фон Энке держали уборщицу‑болгарку, она имеет вид на жительство, а зовут ее так же, как их столицу, если не ошибаюсь, – София. У них она работает по понедельникам, средам и пятницам, три часа по утрам. В этот понедельник, когда она была там, все обстояло как обычно. В разговоре эта болгарка производит впечатление человека, которому можно доверять. Сведения дает четкие и ясные, кажется абсолютно честной и искренней. Вдобавок она на удивление хорошо говорит по‑шведски, с совершенно очаровательной примесью южностокгольмского пролетарского сленга, не знаю уж, откуда он у нее. Когда в понедельник около часу дня она уходила, Луиза сказала, что в среду они снова увидятся. Но в девять утра в среду София ее в квартире не застала. Ничего особенного, Луиза не всегда сидела дома, и Софию это ничуть не насторожило. Но когда пришла сегодня утром, то поняла: что‑то неладно. Она совершенно уверена, что со среды Луиза не возвращалась. Все в квартире было в точности как прошлый раз перед уходом Софии. Раньше Луиза без предупреждения никогда так подолгу не отстутствовала. Но сейчас она никакой записки не оставила, ничего, только пустая квартира. София позвонила сыну в Копенгаген, тот сказал, что последний раз говорил с матерью в воскресенье, то есть пять дней назад. Он в свою очередь позвонил мне. Кстати, вам понятно, чем он занимается?

– Деньгами, – ответил Валландер. – Не чем иным, как деньгами.

– Увлекательное занятие, – задумчиво обронил Иттерберг. Потом вернулся к своим заметкам. – Он дал мне телефон Софии, и вместе с ней мы осмотрели квартиру. Как выяснилось, болгарка хорошо знакома с содержимым гардеробов и всем прочим. И сказала то, что мне меньше всего хотелось услышать. Думаю, вы догадываетесь, о чем я?

– Да, – сказал Валландер. – Ничего не пропало.

– Совершенно верно. Все на месте – сумки, платья, бумажники, даже паспорт. Он лежал в ящике, где, по словам Софии, хранится всегда.

– А мобильный телефон?

– Лежал на зарядке в кухне. Можно сказать, я по‑настоящему встревожился, как раз когда обнаружил телефон.

Валландер задумался. Он и представить себе не мог, что за исчезновением Хокана фон Энке последует еще одно.

– Н‑да, неприятность, – наконец сказал он. – Есть какое‑нибудь разумное объяснение?

– Насколько я вижу, нет. Я обзвонил ее близких подруг, но с воскресенья никто ее не видел и не слышал. В воскресенье она звонила некой Катарине Линден, спрашивала про высокогорный отель в Норвегии, где та бывала. По словам Катарины Линден, голос у нее звучал как обычно. Позднее никто с нею не разговаривал. У нас тут назначено совещание группы, которая занимается исчезновением ее мужа. Я просто хотел заранее созвониться с вами. Фактически – чтобы услышать вашу реакцию.