– Каждую элементарную частицу на всем протяжении ее существования можно представить как некоторую волну g-поля. Тогда взаимодействие частиц друг с другом выглядит как интерференция соответствующих им волн. Все их взаимовлияния, причины и следствия столкновений описываются результирующей структурой распределения энергии g-поля в пространстве-времени.

– Стоп! – прервал я ее, окончательно запутавшись. – Ты же только что все совсем наоборот говорила. Что любое действие запускает цепочки событий и меняет все, до чего эти события докатятся. А теперь оказывается, что все, что было, есть и будет, – это сформировавшаяся в пространстве-времени энергетическая структура. То есть все предопределено? Тебе не кажется, что тут что-то не сходится? Цепочки событий и можно изменить, и нельзя? На месте кота Шредингера я подал бы петицию в общество защиты животных.

Ольга фыркнула, но сдаваться не собиралась.

– Нет здесь никакого противоречия. Сформированная g-полем структура действительно стабильна на макроуровне. На микроуровне же могут происходить любые флуктуации, но в сумме они взаимокомпенсируются, и все отклонения пространственно-временной линии любого макрообъекта лежат в некоторой области возле ее наиболее вероятного положения. Если перейти к простым аналогиям – объект не привязан к рельсам, с которых никак не может сойти, его траектория в пространстве-времени больше напоминает движение шарика, катящегося по желобу с закругляющимися стенками. По дну шарик может катиться свободно, но чем больше сместится к любой из стенок, тем больше будет сила, пытающаяся вернуть его обратно. А если сместится совсем сильно, то может и вообще вывалиться из желоба.

– И как же законы физики будут возвращать того, кто отклоняется, на дно желоба? – съехидничал я. – Галактический патруль вызовут?

Ольга замялась. Сморщила нос, потом с сожалением признала:

– Как это будет выглядеть для конкретного человека, честно говоря, не знаю. Теория оперирует другими категориями. Но упрощенно можно сказать, что цепочки событий как резинки – смещая одно событие, ты затрагиваешь и все связанные с ним, а они, в свою очередь, тоже стремятся вернуться к равновесному состоянию. Может быть, сопротивления человек и не почувствует. Забудет что-то, опоздает куда-то или, наоборот, поторопится. И флуктуация будет компенсирована. Сильное противодействие может выглядеть как что-то маловероятное, произошедшее очень кстати. Может, ногу человек сломает на ровном месте или выиграет в лотерею и улетит жить на Гавайи. Здесь нет никакого плана или умысла, работает статистика. Просто в измененной цепочке наиболее вероятными становятся другие события, и что они весьма вероятны, может быть неочевидно, если не видеть всей картины.

Ольга замолчала.

– Так и?.. – Пока я не очень понимал, к чему она клонит.

– При возвращении по шкале времени в прошлое те события, которые не отменяют само перемещение, могут меняться относительно свободно. Но если ты оказываешь влияние на собственные действия, возникает замкнутая стабильная траектория, временно́е кольцо… Перестань так на меня смотреть. – Ольга все-таки рассмеялась. – Такое чувство, что мы говорим о жизни и смерти.

Я встал и подошел к окну. Снег, лес, снова снег…

– Сделаешь, чтобы на стене можно было рисовать? – Ольга тоже встала.

Кивнув, я пошел в комнату, щелкнул переключателем и достал из стола маркеры.

– Ух ты, прямо так? У меня магнитная рисовалка дома.

Покрутив маркеры в руках, Ольга остановилась на черном и изобразила на стене линию, напоминающую помятую двойку.

– Ну смотри, вот разомкнутая траектория. Это, – она обвела рисунок зеленым пунктиром, сделав похожим на упитанную змею, – твой желоб: область, в которой лежат события, не сильно отклоняющиеся от наиболее вероятных.