Антон примчался даже чуть раньше обещанных двух часов. Раскрасневшийся, как будто кросс бежал.

– Кто тут в историю записывает? – выдал он с порога. – Что за двигатель?

– Куртку снимай.

Приняв одежду из его рук, я повесил ее на крючок в коридоре.

Антон по-хозяйски шмыгнул на кухню и сам поставил кофемашину. Потом живо развернулся ко мне.

– Почему сразу межзвездный? Мы до дальних планет-то не так давно добрались.

– Так и что, теперь останавливаться на этом? А на термоядернике далеко не улетишь, слишком долго даже до Проксимы.

Дождавшись, когда Антон сделает себе кофе и намешает в него сахара, повел его в комнату. Стену с записью воспоминаний притушил. Показывать ее я никому не хотел, а стирать пока рука не поднималась, хотя все записи еще на прошлой неделе перенес в коммуникатор.

– Вот, смотри, – я высветил в воздухе общую схему корабля, а по бокам от нее развесил схемы двигателей. – Оно пока нерабочее, нужно доделать.

Антон присвистнул.

– Это ты такое откуда взял? Ничего себе махина. Больше на станцию похоже, чем на корабль. А это что за антенны? – Он ткнул пальцем в блок излучателей.

– Это как раз межзвездник. Излучатели меняют фазировку g-поля в сфере, покрывающей весь корабль. Потом фаза восстанавливается, и корабль собирается в новой точке пространства. Не слишком далеко, правда, а то фиг рассчитаешь такой прыжок.

– Звучит опасно, – почесал нос Антон. – И что-то я не помню таких разработок. Ты сам придумал или прочитал где-то? Ладно, тут я все равно тебе не помощник, с g-полем нужно идти к физикам. А вот термоядерник у тебя интересный. Только так работать не будет. И система отвода тепла нужна.

Про кофе Антон забыл, чашку поставил на подоконник, там она благополучно и остыла.

К вечеру мы устало сидели на полу, разглядывая наше творение.

– Ну, вот здесь, – Антон щелчками пальцев подсветил на рисунке два блока, – так и остаются серые зоны. То есть вроде бы схемы составлены правильно, но уверен, что работать это не будет.

– Почему?

– Не знаю. Просто не будет. А вот двухконтурная система впрыска рабочего тела в зону реактора – это огонь. С ней можно хоть завтра идти к Орлову, с полгода погонять на стенде и потом в производство. Нам как раз чего-то такого не хватало, чтобы поднять мощность двигателя. Да еще и расход рабочего тела уменьшится! Не знаю, как ты до этого додумался, но с таким и правда можно в учебник попасть.

– Может, всю схему покажем? – осторожно предложил я, стараясь не выдать, как мне это важно.

– Нет, всю не надо, она же неработоспособна. Испортим впечатление, и нас вообще слушать не станут. Возможно, доработаем еще, я подумаю. А двухконтурник надо показывать. Давай сразу создам встречу с Орловым. И еще Минаева позовем, он больше всех знает про магнитные ловушки. Жаль, у меня полномочий нет, я бы сейчас вообще остановил все работы по термоядернику, пока твою систему не добавим. Удивительно, как же тут все просто! И до сих пор никто не догадался!

* * *

Ночь я промаялся без сна. Правильно ли то, что я пытаюсь протащить какие-то, пусть и не очень профессиональные, знания из будущего в это время? Столько книг было написано про путешествия во времени. Читая их, я привык к стандартной теории хаоса. Трудно предсказать, к каким последствиям в конкретном месте и времени может привести даже незначительное событие. Неопределенность нарастает экспоненциально, эффект бабочки.

Ольга же, оперируя понятиями объединенного пространства-времени, утверждает, что все не так. Энергетическая структура, проекцией которой в трехмерное пространство и является видимый нами мир, стабильна и старается погасить все отклонения от наиболее вероятного состояния. И никакой бабочки тут крыльями не махало, у бабочки просто не хватит сил изменить что-то значимое в масштабе Вселенной.