Ольга старалась помочь, практически став моим репетитором, но даже с ее объяснениями учеба шла тяжело. Так что, по-хорошему, мне следовало сидеть за учебниками, готовясь к экзаменам, а не нестись на запуск. Но, покрутив календарь, я убедился, что до следующего экзамена еще целых три дня и завтра универ я вполне могу пропустить. Написал Ольге, что сегодня и завтра не занимаемся. А Антону – что после обеда заскочу к ним в ИЯФ, полюбоваться на двигатель.

В универе я сидел как на иголках, не мог дождаться конца консультации. В итоге сбежал, как только закончили с разбором задач и пошли дополнительные вопросы.

Антон встретил меня на крыльце лабораторного корпуса, заранее изобразив на лице ехидную усмешку.

– Как учеба? – едва протянув руку, поинтересовался он. Знал, язва, что все время жалуюсь.

– Отлично, давай, показывай.

– Сессию завалишь? – сделал еще одну попытку Антон, пока мы шли к стенду для испытаний термоядерников. Все еще надеялся развести меня на нытье, зараза.

– Не мечтай, – фыркнул я. – Самой страшной была теория малочастичных систем, ее я вчера сдал. А уж ядерную космофизику и мюонный катализ в энергетике как-нибудь осилю.

– Ну, мюонный катализ простой, там и учить почти ничего не надо, со схемами реакторов ты им фору дать можешь. Вот в космофизике теории куча. Ты же учишь?

– Учу, – буркнул я.

Наконец мы вошли в большой зал блока плазменных экспериментов. Наш опытный образец стоял у стены, недалеко от входа, все еще закрытый транспортировочным кожухом.

Антон достал коммуникатор и подключился к блоку манипуляторов, висевшему на решетке прикрепленных к потолку направляющих. Тот с гудением пополз в нашу сторону и завис над двигателем.

– Снимем? – обернулся ко мне Антон, подводя свисающие длинные лапы к фиксаторам кожуха.

– Вот эту стенку сними. Заглянем и вернем на место, – я ткнул пальцем в ближайшую к нам съемную часть кожуха. – Не будем лишать Орлова возможности самому сделать распаковку.

Антон аккуратно, стараясь ничего не поцарапать, манипуляторами отвинтил стопорные гайки, снял стенку и отставил ее в сторону. Мы засунули головы внутрь кожуха. Двигатель пах заводом – металлом, свежей смазкой, еще не выветрившейся кисловатой химией проводов и пластика. Я включил на коммуникаторе фонарь и поводил лучом по сторонам, выхватывая детали конструкции. Матово блеснула стенка основной камеры. Вспыхнули и снова скрылись в темноте разноцветные переплетения трубок системы охлаждения и топливопроводов. Мелькнули ребра магнитных катушек.

– Красивый, – улыбнулся Антон. – Дождаться не могу, когда его запустим.

Я промолчал.

Мы еще несколько минут разглядывали двигатель, после чего Антон подцепил манипуляторами снятую стенку и вернул ее на место.

– Кстати, Воронина пригласили в межиндустриальный исследовательский проект по перспективным космическим двигателям. На наш движок сейчас большие планы. Если стендовые испытания пройдут без косяков, – Антон постучал по доске транспортной упаковки, – наш образец отправится на верфь, где его уже поставят на корабль. После летных испытаний, надеюсь, пойдет в серию. А мы сможем участвовать в других перспективных разработках.

– Это все, безусловно, здорово, – я подергал дверь, убеждаясь, что замок сработал и вход в зал мы закрыли, – но к звездам этот движок нам полететь не поможет.