Я кивнул.

– А вернулся ты… Почему?

Сузив глаза, Лео пристально вглядывалась мне в лицо, будто пытаясь распознать ложь, если я начну ей врать.

– Лео, что такое человек?

– Что? – От неожиданности она чуть не выронила кружку.

– Что такое человек? – повторил я. – Руки, ноги, шрам над бровью?

Лео молчала.

– Сознание, личность? – продолжил я перечисление. – Что для тебя Алексей? Если руки и ноги – вот они, забирай.

Лео отставила кружку в сторону. Протянув руку, осторожно коснулась моего запястья. Провела пальцами, словно сверяясь с какими-то внутренними ощущениями.

При ее прикосновении меня словно ударило током, но я постарался убрать накатившие эмоции как можно глубже. В желудок, не иначе. Не до них сейчас.

– Ну? – Лео убрала руку. – Что такое человек?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Но думаю, что личность, которая стоит за этими руками и ногами, как игрушка из конструктора, собирается из приобретенного опыта. В распаде мы с Алексеем были единым целым. И это целое ясно понимало, что может выжить, только отправив более слабую часть себя в прошлое. Без полученного там опыта «полный» Алексей не был бы целым.

– Зато был бы моим! И со временем приобрел бы собственный опыт! Свой, а не твой!

Я кивнул. Объяснять, что «полный» Алексей – это больше, чем я, не хотелось.

Отрешенно откинувшись на спинку кресла, Лео несколько минут меня разглядывала.

– И что теперь? – спросила она наконец.

– Не знаю. Будущее, которое я помню, закончилось. Совершенно не представляю, как все пойдет дальше.

– Расскажешь остальным?

– Нет. Конечно же нет.

– Они имеют право знать.

– Нет, Лео, – я потер переносицу. – То есть да, имеют. Но я не думаю, что можно предавать то, что со мной произошло, огласке. А если про это будет знать практически весь институт Эванса, просочится или нет информация во внешний мир – исключительно вопрос времени. И меня либо в сумасшедший дом упекут, либо кинутся изучать все, кому не лень.

– А ты за двадцать лет от такого отвык? – печально усмехнулась Лео. – Подумай, каково сейчас ребятам… Они там… Лёх, – Лео сама вздрогнула от произнесенного вслух имени. Запнувшись, посмотрела мне прямо в глаза. – Артем, все переживают. Очень. Они должны знать!

В помещении вдруг стало невыносимо душно, очень захотелось на воздух. Даже если там дождь.

– Пойдем? – Поднеся браслет коммуникатора к терминалу оплаты, я поднялся из-за стола. – Пройдемся.

Лео тоже встала. Кабинет был маленьким, так что сейчас мы почти касалась друг друга. Не удержавшись, я коснулся рукой ее плеча, шепнул, придвигаясь ближе:

– Я так по тебе соскучился…

– Не надо, – резко отстранилась Лео. – Это… это не настоящее. Ты – не он. Ты – другое.

Сердце билось где-то в горле. Разочарование волной прошлось от груди куда-то вниз, к животу, выморозив по пути руки. Стремясь как можно быстрее оказаться снаружи, я сделал шаг к занавеске, закрывавшей кабинет, и тут ощутил легкое прикосновение к предплечью. Замер, боясь спугнуть.

– Ты – другое, – прошептала Лео. Ее рука дошла до плеча, скользнула по щеке, прикоснулась к старому шраму.

Я, затаив дыхание, следил за выражением ее лица. Оно медленно менялось. Раздражение, недоверие, сожаление, надежда… Наклонившись, я осторожно коснулся губ Лео, убедился, что она не против, обнял, прижал к себе. Ощутил на лице ее легкое, слегка подрагивающее дыхание.