Не было никаких лишних двадцати лет. Я снова стал Лёхой, безумно влюбленным, безумно счастливым. И абсолютно другим…

* * *

Родители признали меня практически сразу. Им было все равно, как так получилось. Главное, что сын жив, кушает хорошо, выглядит здоровым, а все остальное, сколь бы фантастичным оно ни казалось, их не интересовало. Я пытался рассказать, но быстро понял, что для разговоров есть более важные темы: здоровье отца, новое вязание матери и удалась ли тушеная курица – она, кстати, была великолепна.

Уходить от родителей я не спешил, хотелось подольше остаться в почти забытой квартире, где вырос. Здесь было спокойно, уютно. А за порогом притаилась неизвестность, показывая мне свой длинный язык. Лео настаивала, что я должен все рассказать ребятам. У меня на этот счет было вполне твердое противоположное мнение. Но… оказавшись с ней рядом, я потерял всякое желание отстаивать свои позиции. Наша вчерашняя встреча вывернула меня буквально наизнанку. Теперь я хотел только одного – чтобы Лео была рядом. Если для этого надо снова отдать себя в руки ученых, ставить на себе эксперименты, что ж, я готов. Тем более, как вчера заметила Лео, мне к этому не привыкать.

Кажется, я задремал на диване, уронив на себя мамино вязание. Мне снилось, как я выплываю из глубины. Из омута, в котором утонул давным-давно. Как сверху, оттуда, откуда пробиваются солнечные лучи, ко мне тянется множество рук, готовых помочь, выдернуть меня из воды. И я плыву. Гребу руками туда, наверх. К солнцу, небу, этим рукам.

– Лёшенька, – мама потрепала меня по взлохмаченным волосам, – ты у нас ночевать останешься?

Чуть-чуть не доплыл…

Я улыбнулся, стряхивая сон.

– Нет, к сожалению, мне пора в Москву.

– На ночь глядя? Тогда пошли, хоть поужинаешь.

После ужина я заехал к Лео в гостиницу.

– Что решил? – спросила она, едва открыв мне дверь.

– Сдаюсь, – улыбнувшись, я поднял руки. – Расскажем ребятам, а дальше разберемся.

Попытался обнять Лео, но она, уперев мне в грудь ладонь, отстранилась.

– Артем…

То, как она меня назвала, уже не предвещало ничего хорошего, но я по инерции все еще продолжал улыбаться.

– Что случилось? Голова болит?

– Нет… То есть да, но не в этом дело. – Лео махнула рукой, как бы убирая с лица невидимую прядь. – Я долго думала, как нам быть дальше. И поняла, что пока не могу воспринимать тебя как Алексея. Умом все понимаю, но не могу. Мне нужно время, чтобы принять случившееся.

Очень захотелось закурить.

– Значит, в Москву ты со мной не поедешь? – внезапно охрипшим голосом на всякий случай уточнил я.

– Пока нет. Еще какое-то время побуду в Питере, хочу посмотреть город. Почувствовать его. А дальше посмотрим.

Сухо кивнув Лео, я развернулся, чтобы уйти, но она удержала меня за локоть.

– Подожди. – Сейчас ее лицо выглядело смущенным. – Не злись. Я хочу, чтобы мы были вместе, правда. Просто не могу вот так, резко принять, что ты – это он.

Вот что теперь делать? Обнять нельзя, уйти теперь тоже нельзя, обидится. Я осторожно провел тыльной стороной ладони по ее волосам.

– Проводишь в аэропорт? У меня утром совещание в Космическом управлении, а потом встреча с Координационным советом.

– Да, конечно. – Перехватив мою ладонь, Лео сжала ее пальцами. – Только мне нужно переодеться, подождешь внизу?

Дверь закрылась. Спустившись в холл, я пристроился за одним из столиков, активировал коммуникатор, полистал переписку. Мысленно извинившись перед пилотом, перенес запланированный на утро спецрейс на ближайшее время. Лео спустилась в эффектном светлом плаще, выгодно подчеркивающем ее изящную фигуру.