Серафи де Каванак, пошатываясь словно пьяная, спускалась по крутым ступеням лестниц Бастилии. Полная апатия овладела ею. Она двигалась машинально. Одна лишь мысль, будто буравом, сверлила ей мозг: и она и Марсель погибли окончательно. Ее удачное бегство не привело ни к чему. Прежде у нее были хотя бы надежды. Теперь и они разбиты. Ей оставалось лишь умереть. В отчаянии села она в карету, которая тотчас тронулась, направляясь ко дворцу герцога.

Снова запертая на ключ в своей прежней комнате с окнами в парк, Серафи, оставшись одна, закрыла лицо руками и подумала:

«Какой ужасный конец светлых грез, которыми я жила последнее время!.. Как страстно, как бесконечно я любила когда‑то! Какое прекрасное было время!.. А теперь ты, мой милый, мой единственный, ничего не знаешь обо мне. Ты не знаешь даже, жива ли я… Я умерла для тебя с тех пор, как ты покинул меня…»

Тут она услышала, как щелкнул замок. Затем раздался легкий шорох позади нее. Она вздрогнула от неожиданности, обернулась и увидела белокурую девушку, Адриенну. Это был единственный человек во всем громадном дворце, который сочувствовал ей. И сочувствовал искренне.

Со слезами на глазах Адриенна опустилась на колени перед госпожой де Каванак. Серафи тотчас подошла к ней и ласково подала ей руку.

– Встаньте, Адриенна. Я знаю, как близко к сердцу принимаете вы мои несчастья, и очень благодарна вам за это.

– Ах, госпожа Каванак, я вся дрожу от страха за вас…

– Ваш приход ко мне, милое дитя, лучшее доказательство того, что во дворце моего брата все‑таки есть добрая душа, которая искренне предана мне, которая не забыла, что я – дочь герцога Бофора. Только вы одна остались у меня. Остались со мной… Прежде у меня был сын…

– Был? – переспросила Адриенна, испуганно глядя на госпожу де Каванак. – Боже мой! Уж не случилось ли что с Марселем? – На лице девушки на миг отразилась ее любовь к Марселю, которую она тщательно скрывала.

Серафи опустила голову.

– Он – в Бастилии.

Адриенна побледнела как смерть.

– Я знаю, дитя мое, – тихо проговорила Серафи, – что и вы принимаете участие в его судьбе. Только потому я и решилась поведать вам свое материнское горе. И оно тем более ужасно, что я совершенно бессильна помочь Марселю.

– Отчаяние привело меня к вам, – прошептала Адриенна, ближе подходя к госпоже де Каванак. – У нас во дворце затевается нечто ужасное. Пресвятая Матерь Божья! Я опасаюсь за вашу жизнь…

– Моя жизнь всецело в руках моего брата.

– Никто не должен знать, что я была у вас, – продолжала Адриенна. – Они все, все до одного, против вас. Все они как будто забыли, что вы родились в этом дворце. Никто не помнит, что вы ровня герцогу. И менее всех об этом помнит сам герцог… О, Боже!.. Честно говоря, я просто боюсь за вашу жизнь.

– Вы думаете, – спокойно спросила Серафи, – что меня хотят лишить жизни? Я давно уже предвидела возможность такого исхода… Я охотно умерла бы, если бы сын мой находился в безопасности. Я уже не жду от жизни ничего хорошего. Смерть стала бы для меня только избавлением от мучений. Мое единственное желание – еще хоть раз перед смертью увидеть Марселя.

– Я всем сердцем привязана к вам, госпожа де Каванак, но, увы, я бессильна. Я не могу быть надежной охраной для вас…

Серафи крепко пожала девушке руку и с любовью посмотрела на нее.

– Все мы во власти Господа. Без его воли ни один волос не упадет с нашей головы… – заверила Серафи.

– Тише… кто‑то идет… Боже! Судя по походке – это герцог, – прошептала, прислушиваясь, Адриенна.

– Вы его боитесь? Сделайте вид, что приносили мне воду…

Адриенна взяла со стола пустой графин и направилась к двери.