– Не трать попусту слова! – рявкнул герцог. – Встань и убирайся прочь!

Раздраженно топнув ногой, он нетерпеливо бросил лакеям:

– Делайте что приказано!

Надежды на пощаду не было. Серафи вдруг почувствовала, что ее охватывает гнев. Она шагнула к верной Манон, заливавшейся слезами, подняла ее и ласково сказала:

– Не умоляй его, добрая Манон, не расточай слов напрасно.

Герцог снова нетерпеливо топнул ногой. А Серафи гневно проговорила, подняв руку к небу:

– Дьявол наградил этого человека каменным сердцем, глухим к мольбам человеческим. Не проси его! Я знаю, что погибла, но не жалуюсь. Что бы ни случилось со мной, мой сын в безопасности. И прошу тебя, Манон, передай ему и Адриенне мое благословение!

Герцог раздраженно взмахнул рукой и, бешено сверкнув глазами, повторил приказание:

– Ну! Отведите госпожу Каванак в карету!

– Прочь! Не смейте дотрагиваться до меня! – брезгливо отмахнулась Серафи, отталкивая руки лакеев. – Я пойду сама!

– Да хранит провидение бедную, несчастную госпожу Каванак, – молилась Манон, задыхаясь от слез. – Да пошлет он кару на голову бездушного насильника!

Слуги, держась по обеим сторонам от Серафи, довели ее до кареты. Герцог следовал за ними, не обращая внимания на рыдания старушки. Усадив пленницу в карету, лакеи вскочили на запятки. Герцог, усевшись напротив сестры, высунулся в дверь и крикнул кучеру:

– Трогай!

Кучер взмахнул кнутом, и лошади пустились с места в карьер. Карета со скоростью ветра помчалась по Парижской дороге.

XXVIII. ОСВОБОДИТЕЛЬ

В Версале придворные, меняющие свои убеждения и пристрастия сообразно с проявлениями королевской милости, теперь держались поближе к маркизу, стараясь не упустить случая засвидетельствовать ему свое почтение и преданность.

Любопытно было наблюдать, как в последние дни сильно изменилось настроение вельмож. Когда возник вопрос, следует ли встать на сторону маркиза, оставив герцога Бофора, считавшегося до сих пор всемогущим, колебались немногие. И партия его сторонников начала понемногу распадаться и переходить на сторону маркиза, надеясь, что это окажется более выгодным выбором.

Марсель же не обращал ни малейшего внимания на происходящее вокруг него. Он сидел у себя в кабинете, размышляя над недавними событиями, когда вошел слуга и доложил, что его желает видеть какая‑то молодая дама. Марсель несколько удивился и велел проводить даму в кабинет.

И тут же через порог шагнула Адриенна, охваченная непреодолимым волнением, едва сдерживая слезы. Маркиз вскочил и бросился ей навстречу.

– Что случилось, Адриенна? – с беспокойством спросил он, обнимая девушку. – Почему ты оказалась в Версале?

– Несчастье, неслыханное несчастье! – срывающимся голосом проговорила Адриенна, пытаясь справиться со слезами. – Герцог…

– Как! – с гневным изумлением воскликнул Марсель. – Опять он? Опять герцог!

Адриенна через силу проговорила:

– Герцог похитил и силой увез госпожу Каванак!

Кровь бросилась в лицо Марселю, и он дрогнувшим от гнева голосом провозгласил:

– Клянусь моим вечным блаженством, это его последняя подлость! Я уже было перестал опасаться его, и он воспользовался этим! Куда он увез мою мать?

– Твой негр должен это знать, – ответила Адриенна.

Марсель удивился:

– Гассан? Разве он уже оправился от раны?

– Нет, – ответила Адриенна. – Но его нельзя было удержать, когда он услышал, что герцог похитил и силой увез госпожу Каванак. Он пустился бежать за каретой, чтобы узнать, куда она направляется.

Марсель угрюмо насупился и мрачно проговорил:

– Итак, этому Бофору удалось исполнить свой гнусный замысел! Что ж, это будет его последним делом.